Биография Фото Проза Поэзия

Всё о музее

 

Память сердца свята

Его имени нет ни в восьмом томе краевой Книги Памяти, где опубликованы списки шести тысяч погибших староминчан, ни в повторивших этот скорбный мартиролог мраморных плитах памятной стелы на мемориальном комплексе в парке имени 30-летия Победы нашей станицы. По счастью, оно есть в первом томе вышедшего недавно в свет «Воинского мемориала» — Книги Памяти, содержащей сведения о погибших при защите и освобождении Краснодарского края и похороненных в Кубанской земле, в частности в Абинском районе. Увековечением памяти нашего земляка мы обязаны своим коллегам — работникам Абинского историко-краеведческого музея.

Лежат в братской могиле города Абинска почти полторы тысячи захороненных воинов. В их числе — наш земляк-староминчанин, наводчик орудия 33-го запасного артиллерийского полка, Петр Максимович Борисенко, погибший в этих местах 12 ноября 1941 года. Но ведь в ноябре 41-го года военных действий на территории нашего края еще не велось. Нет ли здесь какой-либо ошибки? Никакой ошибки нет, а вот недоразумение, как говорится, налицо.

На войне, как известно, любая смерть была одинаково трагичной, и все же намного горше было получить извещение о гибели близкого тебе человека от несчастного случая, чем от вражеской пули. Именно такую «похоронку» получила жена Петра Максимовича Борисенко, Феодосия Петровна Борисенко. Пришла она от командования части, где служил ее муж, и в ней с прискорбием извещалось о его преждевременной смерти при исполнении им служебных обязанностей.

Почему она решила, что к военным потерям гибель ее мужа отношения не имеет, сказать теперь никто не сможет. Решила и решила, и затерялась та «похоронка» в бумагах семейного архива Борисенко. Так и осталась бы память о нем не увековеченной, да только стараниями музейных работников Абинска, установивших истинные обстоятельства его гибели, эта несправедливость была устранена. Его имя было внесено в списки боевых безвозвратных потерь, было высечено на мраморных плитах братской могилы города Абинска.

...Каждый год работники Абинского историко-краеведческого музея организуют экспедиции учащихся местных школ по местам ожесточенных боев в своем районе и каждый раз, по результатам проведенных экспедиций, предают земле десятки тел убитых. Их стараниями были вырваны из забвения имена погибших в районе Абинских военных лагерей и на хуторе Садовом, в станице Эриванской и на Калениковой поляне, что расположена в 9-ти километрах от станицы Шапсугской. Непосредственный очевидец боев в этих местах маршал Г.К.Жуков докладывал Сталину: «Сколько видел боев, а таких ожесточенных видеть не приходилось...». И пусть наш земляк Борисенко погиб еще до этих боев, его имя по праву было увековечено на мемориале города Абинска, а теперь будет высечено и в камне стелы на мемориале нашей станицы.

Впервые об этой стороне многогранной деятельности своих абинских коллег мы узнали в ходе посещения нами Абинского историко-краеведческого музея в июне 2001 года. Предусмотренное программой учебы заведующих народными и общественными музеями края посещение музея в Абинске предполагало обязательный в таких случаях практический обмен опытом работы, и хотя организаторы курсов нас предупредили, что Абинский музей, имеющий такой же статус, что и наши музеи, давно уже перерос районный уровень и работает на уровне государственного музея, то, что мы увидели, превзошло все наши ожидания.

...Без разбора косила людей война — и бывалых, и совсем еще юных, и редели ряды бойцов, как деревья в лесу после жестокого бурелома. О буреломе я вспомнил сейчас не с проста: будучи в Абинске, нагляделись мы на следы бушевавших в этих местах огненных смерчей. Гостеприимные хозяева повезли нас по маршрутам своих традиционных экспедиций, но прежде чем углубиться с ними в лес, мы вволю надышались пахучим разнотравьем альпийских лугов, посетили несколько дольменов, прикоснувшись к которым, согласно существующим здесь поверьям, загадали самые сокровенные свои желания. У всех они оказались очень схожими: еще раз вернуться в эти чудесные места. Места эти и впрямь притягательные, как полюса у магнита, но только не места так называемой Голубой линии — былого укрепрайона глубоко эшелонированной немецкой обороны, куда возвращаться не хочется даже мысленно.

Утомленные марш-броском в глубину укрепрайона, мы попросили своих коллег сделать привал. Те сноровисто разожгли костер и принялись греть для нас чай, а мы повалились без сил на землю, созерцая обступивший нас со всех сторон настороженный лес. Ни зверья вокруг, ни птицы, только полуразрушенные блиндажи и воронки в земле, как черные оспины. И застрявшие в густом черноземе, не до конца еще съеденные ржавчиной, полковушки. И мертвые поляны в зеленой окрест чащобе. Сколько лет прошло с проклятой войны, а лес на них так и не вырос.

(По материалам посещения Абинского историко-краеведческого музея по программе обучения заведующих районными музеями края в Краснодарском краевом учебно-методическом центре департамента культуры края в июне 2001 года).

 

Человек живет, пока о нём помнят

Среди некоторых кубанских историков существует расхожее мнение о «самобеднейшем положении» казачества до революции, но оно, как говорится, совершенно не про нас. Покажем это на примере местной архитектуры и жилого строительства, которые нагляднее всего характеризуют состояние экономического прогресса. В качестве точки отсчета возьмем начало 20-го века, когда в Староминской, как грибы после дождя, стали появляться добротные дома кирпичной постройки, многие из которых дожили до наших дней.

Два здания для общественных нужд и два для личных целей построил в станице казак Василий Яковлевич Шавлач. В одном из зданий, построенном для общественных нужд, размещалось вначале одно-классное училище, затем народная гимназия, а в 30-е годы — школа крестьянской молодежи, которую закончил мой отец (до наших дней здание не дошло). В другом, идентичном первому, располагается фирма «Аверс» (во время войны в нем находилось фашистское гестапо). Одно из зданий жилой постройки до 70-х годов использовалось для нужд народного образования, в другом и сейчас располагается филиал средней школы № 1. В этих зданиях проживали дети Василия Яковлевича, сам же он проживал совсем в другом конце станицы, и о том, что все эти дома были построены одним человеком, можно было догадаться по растущим возле них, редким в наших местах, соснам.

Разметало Шавлачей в вихрях революции, да так что и следа от них не осталось, разве что искать его где-то в Америке. А вот память о них в народе жива. До 60-х годов действовала на подворье Староминского детского дома криница, которую вся станица знала, как копань Шавлача. Располагалась она на задах жилого дома Василия Яковлевича, ставшего в последствии административным корпусом Староминского детского дома.

Настала пора построить новый учебно-административный корпус, и старый дом снесли. В подшивке крытой железом крыши обнаружили «клад» серебряных монет царской чеканки и фамильный знак в виде пшеничного снопика из желтого металла с наложенными на него в перехлест косой и грабельками серебристого цвета, опоясанными ленточкой с вензелем императора Николая II. На оборотной стороне знака было выгравировано имя его владельца: «Василий Яковлевич Шавлачъ». С твердым знаком в конце фамилии.

Директором детского дома тогда был мой отец, Широкобородов Андрей Иванович, подаривший «клад» своему только что народившемуся внуку, моему сыну Вадиму, и хотя я пристально следил за его целостностью, удалось сохранить только монеты (сегодня они хранятся в фондах нашего районного музея), а вот знак уберечь не довелось. Думал, он утерян навсегда, а недавно (спустя сорок лет) знак неожиданно обнаружился, и где? — в частной коллекции молодого староминского собирателя антиквариата Евгения Рыбалко. Задним числом я провел его апробацию. Он оказался вполне раритетной вещью — именной знак корреспондента отдела сельской экономики и сельскохозяйственной статистики, кубанского хлебороба Василия Яковлевича Шавлача.

И еще один пример. В газете «Уманец» № 1(2) за 2007 год прочитал про уманского мецената Ивана Николаевича Смыслова, построившего в начале 20-го века в станице Уманской один из первых на Кубани кинотеатров — электробиограф «Мираж». Для нас, староминчан, фамилия эта известная: до революции в Староминской проживали отец и мать Ивана Николаевича, Николай Алексеевич и Пелагея Ивановна Смысловы. Вольноотпущенные крестьяне князя Г.Г.Кокошкина из села Верхний Ландох Гороховецкого уезда Владимирской губернии, они в середине 19-го века переселились на Кубань, где уже с 1869 года были зафиксированы как купцы II гильдии.

...Много в нашей станице зданий старинной постройки, но, пожалуй, лучшим из них является административное здание центральной районной больницы. На имеющемся в музейных фондах снимке 1926 года оно легко узнаваемо, хотя, спустя семьдесят лет, на нем не стало ни ажурной балконной решетки, ни самого балкона над входом в здание, ни ставень на окнах первого этажа. Сорок лет тому назад за этими окнами располагалось родильное отделение нашей больницы, и в 1964 году здесь родился мой младший сын Вадим. Но даже мне, его отцу, здание это памятно не столько фактом рождением сына, сколько тем, что построено оно было еще в начале прошлого века купцом Николаем Алексеевичем Смысловым и использовалось как жилой дом и одновременно винная лавка.

Поднимаюсь по скрипучей лестнице на второй этаж и без труда нахожу помещение, где размещается статистическая группа центральной районной больницы. Комната тесно заставлена шкафами, сплошь забитыми бумагами. Где-то здесь, за одним из шкафов, должен находиться украшенный изразцами простенок — все, что осталось от голландской печи, которой отапливалось когда-то помещение. Дверцу для топки я приметил еще в коридоре. Значит, искать изразцы надо в одном из углов.

Объясняю сотрудникам статгруппы цели своего визита и предлагаю отодвинуть шкаф, что стоит в правом углу. Женщины недоуменно переглядываются, и все же, чувствую, мое предложение их заинтриговало. Сдвигаем шкаф, и нашему взору предстает панно из белой кафельной плитки с барельефным изображением нимфы. «Мы и не подозревали, что владеем таким чудом», — в один голос ахают женщины.

Фотографирую нимфу и задвигаю шкаф на место. По лепнине на потолке определяю план помещения — в прошлом жилых комнат. Уходя, замечаю старинную латунную ручку на двери и договариваюсь, что, в случае ее замены, ручку сдадут в музей. Может, когда и сдадут. А пока...

А пока происходит непредвиденное, и я снова попадаю в больницу. На этот раз по печальному обстоятельству — с диагнозом приступа острой стенокардии. Лечение проходит по полному курсу, и по мере выздоровления я задаюсь целью полнее обследовать административный корпус больницы. По той же потолочной лепнине уточняю первоначальный план помещений — жилых комнат на втором этаже и лавки на первом, а также лавки и склада в одноэтажной пристройке к основному зданию. В полутемном подвальном помещении склада обнаруживаю огромные круглые углубления под винные бочки в бетонном полу. «Мы до сих пор их используем под бочки, — объясняют мне хозслужащие больницы, — только уже не с вином, а с квашеной капустой».

...Много в станице зданий дореволюционной постройки. Вот и дом известного виноторговца Смыслова до сих пор используется с пользой для общего блага. Что же до самих Смысловых, то из них никого в живых не осталось. Николай Алексеевич Смыслов погиб в 1920 году в числе 80-ти заложников-староминчан, пущенных в расход Советской властью за мнимое пособничество действовавшему в окрестных плавнях отряду бело-зеленых полковника Марка Сергеевича Дрофы. Его сын, Иван Николаевич, подаривший станице Уманской первый электробиограф, служил у белых и после капитуляции армии генерала Деникина ушел со своей частью в Крым, к генералу Врангелю, где погиб в одном из последних боев Гражданской войны, защищая Перекоп. Установить хоть какие-то факты по женской линии Смысловых нам, за давностью лет, не удается.

Достоверно известно, что благотворительность была в традиции семьи Смысловых, и примером тому может служить не один электробиограф. В закладной доске Свято-Трехсвятительского храма станицы Уманской, чудом сохранившейся после варварского разрушения храма в 30-е годы прошлого столетия, содержится свидетельство о пожертвовании на строительство храма от купца Николая Алексеевича Смыслова. Мы не сомневаемся, что какая-то сумма вносилась им и на строительство Свято-Пантелеймоновской церкви в станице Староминской, возведенной в 1909 году, примерно в то же время, что и храм в станице Уманской. Только вот ведь какая незадача — в те же 30-е годы наша церковь тоже была разрушена, и от нее не осталось ни единого кирпичика, не говоря уж о закладной доске с фамилиями пожертвователей.

...Народная молва свидетельствует, что в засыпанном колодце на территории нынешнего ЗАО «Сыродел», где размещалась когда-то Пантелеймоновская церковь, схоронен главный колокол церковной звонницы. Колокола живут, пока не пошли в переплавку, а значит, главный колокол нашей церкви тоже жив. А люди? Люди живут, пока о них помнят.

(По результатам атрибуции предметов музейного значения поступлений 2007 года).

 

 

Друг музея — Владимир Назаренко

Он приходит в музей в короткие минуты роздыха, во время нечастых перерывов в своей работе, благо его работа находится в двух шагах от музея. Распорядок дня у заведующего отделением функциональной диагностики ЦРБ напряженный: обязательный прием больных, обработка данных ЭКГ, планерки с медицинским персоналом. Кажется, можно было бы провести эти минуты и с большей пользой для себя. Скажем, расслабиться в кресле, или нагрузить организм гантелями. Он же проводит их с пользой для души. Воистину здоровый дух живет в здоровом теле. Не может Владимир Вдадимирович жить без музея. Со школьной скамьи увлекся он собиранием для музея железа войны. По меньшей мере, половина экспонатов в залах Великой Отечественной войны найдена им в походах по местам былых боев со своим верным металлоискателем. Увлечение это сохранил по сей день.

Легкий на подъем, он и свою семью пристрастил к собирательской работе. Ну ладно, отец его, Владимир Петрович Назаренко, всю жизнь проработал охотинспектором: уговорить его собраться в путь большого труда не составляет. Но ведь у супруги его могли бы быть и, наверное, есть и другие пристрастия. Да и малолетняя дочь у нее на руках. Но засобирается Владимир Владимирович в дорогу, и жена вместе с ним, и дочка вместе с родителями. Вместе исколесили тысячи километров по краю. Вместе облазили не одну гору или сопку.

Не так давно увидел у нас в музее карту-схему оборонительных боев наших войск в районе станицы Канеловской в августе 1942 года. Выпросил у нас карту и — в путь. Каждый квадратный метр земли обшарил на рубеже обороны. Здесь вот, северо-восточнее хутора Ейского, полег, по всему видать, эскадрон старшего лейтенанта Авсеева. Слишком уж неравные были силы. Слишком уж грозный противник противостоял казакам.

Но что это? Прибор разразился звонким зуммером, и прямо под ногами Владимир Владимирович подобрал необычного вида осколок. Внешне очень напоминает сильно покореженную лерку для нарезки резьбы. Нет, никакая это не лерка. Это распределитель струи реактивных газов от сгорающего в камере реактивного снаряда запаса пороха. Так что же, были у наших воинов на этом рубеже обороны реактивные минометы «Катюша»? Конечно же, нет. Скорее всего, пролетел над позициями наш самолет, выстрелил по немцам одной ракетой, да и был таков. Насмерть стойте казачки против немецких танков и артиллерии.

Не только в собирательстве оказывает свою помощь музею Назаренко. Неоценим его вклад в атрибуцию железа войны. Это с его помощью мы сделали описание раритетного для нас пулемета Шоша. Появился в музее необычного вида хвостовик от неизвестной нам мины, и с его помощью мы определили, что это мина от миномета Стокса. Примеры подобного рода можно приводить до бесконечности, но суть, наверное, не в примерах. Хорошо, когда у музея есть такие верные друзья, как Владимир Владимирович Назаренко.

(По результатам атрибуции «железа войны» и других предметов музейного значения из музейных фондов разных лет поступления).

 

 

Кубанскому Казачеству посвящается

События истории запечатлеваются не только в документах и фотографиях, но и в исторических памятниках. Первый памятник первым черноморским казакам, высадившимся на кубанской земле 26 августа 1792 года, был открыт спустя не многим более ста лет после этого памятного события, 2 октября 1911 года. Оба события — и высадка черноморских казаков, и памятник в их честь — происходили на Тамани, но самой Тамани при этом сильно не повезло. Одно время она даже называлась городом, считалась центром одноименного округа, одного из семи округов Кубанского казачьего войска, но так и осталась заштатной кубанской станичкой. Хутор она, конечно, переросла, а вот до города явно не дотянула.

Зато памятник, выполненный по проекту известного кубанского художника П.С.Косолапа, не только украсил собой Тамань, но и стал своего рода визитной карточкой всей Кубани. Гордый казак со штандартом в руке твердой ногой стоит на высоком, как обрывистый таманский берег, гранитном постаменте. Решимостью, с какой он вступил на него, он словно бы заявляет свои права на эту искони русскую землю, готовый голову положить, защищая порубежье Российской Империи.

Это был первый и единственный на ту пору памятник рядовому казаку. До него памятники ставились, прежде всего, в честь посещавших кубанскую землю царствующих особ — к примеру, памятник императору Александру Второму в станице Царской (ныне Новосвободная), открытый в 1866 году и уничтоженный в 20-е годы, а истории заселения Кубани посвящались исключительно опосредованно — скульптурная группа черноморских старшин на памятнике Екатерине Великой, построенном по проекту скульптора М.О.Микешина, открытом 6 мая 1897 года и разрушенном 4 ноября 1920 года.

Двадцатый год — воистину черный год в истории Кубани, когда Кубань лишилась не только многих своих памятников, но даже исторического имени своей столицы. Чуть больше повезло нашим кубанским храмам. Выдающимися образцами церковной архитектуры были построенный в 1872 году Войсковой Александро-Невский собор, воздвигнутые в 1906 году Трехсвятительская церковь в станице Уманской (Ленинградской), а спустя три года — церковь Святого Пантелеймона в нашей станице. Однако и их удел оказался плачевным: все они были разрушены в 30-е годы двадцатого столетия.

Но, как говорится, всему свое время и каждой вещи свой час под небесами. Сейчас, в 21-м веке, пришла пора восстановления памятников. Слово «памятник» идет от слова «память», а человеческой памяти не пристало быть дырявой, короткой, неблагодарной. И вот после времени разбрасывания камней наступила пора их собирания.

Расскажем об этом на примере только одного памятника, но зато какого — памятника-символа, памятника всему Кубанскому казачеству, недавно открытого в самом центре Краснодара, напротив здания краевой администрации, органично вписавшегося в городской интерьер, и без того богатый на архитектурные достопримечательности. Начнем с того, что буквально через дорогу, на площади Труда, возвышается величественная мемориальная арка «Ими гордится Кубань», где золотом по мрамору увековечены имена 286 Героев Советского Союза, 44 полных кавалеров ордена Славы, 11 Героев Российской Федерации, всех героев труда и полных кавалеров ордена Трудовая Слава — уроженцев Кубани. Здесь же занесены имена 36 Героев Советского Союза, получивших это звание в боях при защите и освобождении Кубани от немецко-фашистских захватчиков. В списках на арке — 152 фамилии Героев Советского Союза и 29 полных кавалеров ордена Славы, не уроженцев Кубани, но долгие годы проживших в нашем крае, внесших огромный вклад в его развитие. Одним из авторов проекта Арки Героев является краснодарский скульптор А.Апполонов. Перед аркой установлен бюст четырежды Героя Советского Союза маршала Г.К.Жукова его же работы. Не случайно, наверное, что по его же проекту выполнен и памятник, посвященный Кубанскому казачеству.

Ежедневно в 12 часов у памятника заступает почетный караул, который несут казаки Кубанского казачьего войска, и этот обряд с первого дня привлекает к себе пристальное внимание как коренных краснодарцев, так и многочисленных гостей города, никого не оставляя в равнодушии, в каком мы пребывали еще совсем недавно, когда в нас начисто вытравливали историческую память, делая из нас Иванов, не помнящих родства.

Памятники они и есть памятники, так как не только украшают наши города и станицы, но и сохраняют нашу память о прошлом. Будем мы знать свое прошлое — значит, будем лучше ориентироваться в сегодняшнем нашем дне, не допустим былых трагедий, извлекая обязательные нравственные уроки из своей истории. Главный из них — не быть манкуртами, по-сыновьи любить свою отчину, которая, как известно, одного корня со словом Отчизна.

(По материалам посещения Тамани в сентябре 2008 года по программе празднования 2600-летия Гермонассы-Тмуторокани-Тамани и очередной годовщины высадки Черноморских казаков на кубанскую землю и поездки музейных работников в Краснодар на открытие памятника Екатерине Великой в сентябре 2007 года).

 

 

Поле казачьей славы

Ежегодно, в начале сентября, казаки Староминского казачьего общества ездят в Крымский район для участия в панихиде по погибшим казакам-землякам, павшим в неравном бою с горцами 4 сентября 1862 года, уже под самый конец Кавказской войны. Случилось это на казачьем кордоне Липки в глухом Небердждаевском ущелье, где скопищу воинственных абреков числом в три тысячи человек мужественно противостояла горстка казаков из тридцати пяти человек во главе с начальником кордона сотником Горбатко. Это по ним здесь справляются так называемые Липкинские поминовения.

В начале 90-х годов, помимо Липкинских поминовений, усилиями казаков Кубанского казачьего войска возрождены также Тиховские и Даховские поминовения, а с 2000 года — и поминовения казакам 4-го гвардейского Кубанского казачьего кавалерийского корпуса, погибшим под Кущевской во время знаменитой конной атаки 2 августа 1942 года. Вспомним, как это было.

...Взлетела сигнальная ракета, и в атаку пошли два полка 13-й Кубанской казачьей кавалерийской дивизии. До позиции немцев было полтора километра. С полкилометра казаки шли рысью в конном строю, затем двинулись лавиной. В общей сложности полторы тысячи всадников.

Немцы неприятностей не ждали, атака оказалась для них неожиданной, хотя они и располагали на оборонительных позициях и артиллерией, и даже танками. Итак, всадники против танков. Прозвучала команда «Шашки вон!», засверкали клинки, и началась рубка. Немцы открыли шквальный огонь. Многие наши казаки погибли под копытами своих же коней. Но остановить лавину было невозможно.

Врага обуял панический страх, и он начал отступать. Трупы фашистов усеяли окрестные поля на глубину в десять километров. В результате дерзкой казачьей атаки продвижение врага было задержано на четверо суток. А сама атака вошла в военные учебники как пример удачно спланированной и точно осуществленной военной операции. Именно после этой атаки казачий корпус стал называться 4-м гвардейским.

В дневнике, найденном у одного из немцев, можно было прочитать: «Одно воспоминание о казачьей атаке повергает меня в ужас. Казаки появились как будто вихрь, который сметал на своем пути все препятствия и преграды. Бойтесь казаков, как возмездия Всевышнего. Вон сколько наших они уложили на поле брани...»

Однако и казачьи части понесли большие потери. Со временем в честь погибших в этом бою казаков был воздвигнут величественный памятник, а на поле былого боя поставлены памятные знаки. Что до памятника, то он известен каждому кубанцу, который хотя бы раз в жизни проехал на Ростов по автотрассе, ведущей из Краснодара через Кущевскую. Он взметнулся в высь рядом с автодорогой. Со всех сторон видна возвышающаяся на холме мощная фигура верхового казака, мчащегося на коне, может статься,  в последнюю в своей жизни атаку.

 

          А недавно в этом месте открылся новый объект музейно-туристического посещения «Поле казачьей славы».  По ступеням поднимаемся  к сверкающей на солнце золоченным куполом надвратной часовне, неспешно проходим через ее врата на просторное казачье подворье: все здесь дышит памятью, величием и славой   —  огромная  демонстрационная стена, на которой показаны этапы боевой казачьей истории,  казачья хата-казарма и сторожевая вышка возле демонстрационной стены, литая старинная пушка с ядрами — образец боевого вооружения Суворовской эпохи и установленная рядом тачанка — знаменитая гордость конников недавнего прошлого.  Заходим в хату-казарму, импровизированный казачий музей, чтобы сердцем прикоснуться к  нашим святыням — казачьим регалиям. Сбереженные в вихрях гражданской и в пламени второй мировой войны, они нашли себе достойное место в наших музеях, и наша задача — сберечь их для будущих поколений.

 

         Бесконечной вереницей движутся вслед за нами посетители Поля Казачьей Славы. Гордостью за историю казачьего края переполнены их сердца. Это их гонимые судьбой предки пришли на необжитые земли Кубани, чтобы превратить их в южный форпост Российского государства. Это их предки, приняв на себя предписанные им законом бдение и пограничную стражу, отстояли эти земли от набегов беспокойных горских соседей, превратили их в щедрую житницу России. Это их предки, противостоя фашистской чуме, прославили себя воинской доблестью в годы Великой Отечественной войны, удивили мир своей стойкостью и величием духа.

 

            Жив казачий дух на Кубани, и  жить ему вечно!

 

(По материалам поездки в станицу Кущевскую на открытие  нового объекта музейно-туристического посещения в сентябре 2008 года).

 

 

 

 

СОДРУЖЕСТВО  МУЗ  НАУКИ,  ПОЭЗИИ  И  ИСКУССТВА

 

 

 

        Вы замечали созвучие слов — «музыка» и «музей»? Их скрепляет единый корень — «муза». Девять дочерей было у Зевса и Мнемосины, и все они служили музами, все покровительствовали  наукам, поэзии и искусствам. К примеру, Клио покровительствовала истории, Терпсихора — танцам.

 

       У музыки своей богини не было, но  она сама была волшебным, божественным актом одухотворенного отображения грубой земной действительности воистину неземными, не существующими в живой природе, но существующими в душе человека  звуковыми образами. А когда она привлекала для этого еще и слово, в дело вступали богини лирической или эпической поэзии, Евтерпа и Каллиопа, а то и любовной поэзии — богиня Эрато.

 

        Музыка — это не просто лад. Это — камертон, по которому настраивается, воспитывается и формируется душа. В казачьей среде таким камертоном всегда была бандура. Как свидетельствуют исторические источники, в Черномории, по переселении казаков на кубанские земли, бандур было не меньше, а то и больше, чем во всей Запорожской Сечи. И пусть до нас этот музыкальный инструмент дошел, главным образом, в виде музейного экспоната, те же исторические источники свидетельствуют, что наша станица славилась не только своими бандуристами-исполнителями, но и искусными изготовителями бандур. В частности, мастерами по их изготовлению слыли предки нашего выдающегося поэта, собирателя народных песен Ивана Федоровича Вараввы.

 

        Музей называют хранилищем человеческой памяти о прошлом, но он не только хранилище, но и храм, и не только потому, что в нем, как в церкви, много икон и мудрости. Музей — это школа, где учат истории, учат не просто примерам из нее, но, прежде всего, урокам истории. Одновременно это сама история. Волей обстоятельств мы оказались под одной крышей с детской музыкальной школой, и нам самой судьбой заповедано сотрудничать в деле исторического образования, патриотического воспитания, эстетического и нравственного развития наших детей.

 

         Высокому ладу, а не просто гаммам, учат детей наши коллеги из детской музыкальной школы, и это дает нам основание называть музыкальную школу настоящим храмом искусств. Школа гордится многими своими выпускниками. Взять хотя бы выпускника музыкальной школы по классу виолончели Женю Молдавского. Совсем недавно закончил он нашу школу, а уже известен на всю страну. В составе симфонического оркестра Московской консерватории имени П.И.Чайковского он выступал в новогоднем огоньке на Центральном телевидении. Ему аплодировал Иосиф Кобзон.

 

        До перехода в нашу школу Женя пять лет обучался в детской музыкальной школе города Сочи. К нам приехал уже подкованным музыкально и технически. Интересно, что желание стать профессиональным музыкантом у него возникло только в последнем классе  школы, и это абсолютно не помешало его вспыхнувшей мечте. Благодаря хорошей базе, полученной в ранних классах музыкальной школы в Сочи и закрепленной в Староминской, природной музыкальности, исключительной усидчивости и большому трудолюбию, он показал отличные результаты на выпускных экзаменах и уехал на учебу в Москву. Сейчас он работает музыкантом и дирижером в одном из московских оркестров и продолжает учебу в консерватории. А мы горды, что на большую сцену он вышел из стен нашей школы, и нам очень хочется верить, что  это типичная судьба типичного кубанского школьника.

 

        С недавних пор в стенах нашего храма, нашего общего дома, стали практиковаться совместные мероприятия школы и музея, уроки кубановедения, курс которого в программе общеобразовательных школ введен по инициативе губернатора края Александра Николаевича Ткачева. В результате мы получили интересный опыт интеграции усилий по привитию детям основ эстетики, воспитанию в них патриотизма, любви к своей малой родине — Кубани. Примеры такой работы вы видите на  представленных в этом блоке фотографиях. Нам они кажутся весьма наглядными и убедительными.

 

(Использованные здесь фотографии любезно предоставлены музею в пополнение наших музейных фондов дирекцией Староминской детской школы искусств).

 

У НАШИХ СОСЕДЕЙ

 

 

       По роду занятий мы часто бываем у своих коллег в районных музеях  края, и опыт их работы оказывается для нас весьма полезен и ценен. Взять хотя бы Павловский и Ленинградский районные музеи, с которыми мы периодически обмениваемся сменными выставками.  Нам нравятся  их экспозиции, нравится база музеев, представленная  в одном случае старинным особняком  дореволюционной постройки, в другом — просторным зданием бывшей атаманской управы. Мы по белому завидуем отсутствию дефицита демонстрационных площадей в их музеях и, остро ощущая этот дефицит у себя, пристрастно следим за показателями работы соседских музеев, переживая их снижение и радуясь их росту.

 

        Без всякой натяжки можно сказать, что работа музея зависит от финансирования мероприятий, проводимых нами в рамках краевых и муниципальных целевых программ, реализуемых в сфере культуры. На сорок процентов выше среднего по краю ассигнования на культуру  в Павловском районе, на 13,5 млн.руб. дополнительных сумм было выделено в этом районе  на культуру из бюджета муниципального образования в 2006 году.  Правда, собственные доходы Павловского музея несколько снизились, однако это произошло не по вине музейщиков, а в силу того, что вследствие административной реорганизации муниципального образования старые лицевые счета учреждений  культуры были закрыты, а новые долгое время не открывались. Ленинградский музей даже в этих условиях не только не уменьшил, но значительно увеличил доход от платных услуг. Ну, чем не ориентир для нашего музея?

 

       Стоит ли удивляться, что и в Павловском, и в Ленинградском районах  софинансирование музеев из местных бюджетов намного выше, чем у нас, и это уже ориентир для нашего муниципалитета. Отсюда — успехи коллективов этих музеев в их работе. К примеру, Павловский районный музей отмечен по результатам проведения музейного фестиваля в рамках международной акции «Ночь музеев». Это необычное, во многом загадочное и закономерно сделавшееся модным мероприятие отличает творческий подход  в его проведении. Организация праздника в Павловской  была подчинена одной сквозной теме,  по которой  целую неделю развертывались разнообразные музейные мероприятия.  Такой темой стало празднование в эти дни  церковью вознесения Господня. Фрагменты экспозиции на эту тему вы можете увидеть в подборке фотографий из Павловского музея.

 

       Что же до Ленинградского музея, то дружеские связи с ним у нас завязалась практически со времени основания наших музеев.  Вот лишь один  пример нашего делового содружества. Знакомясь по фотографиям с музеем станицы Ленинградской, нетрудно усмотреть на одной из них явно тоскующую лань, чучело которой выставлено в музее соседей.  Она очень похожа на ланей из нашего музея, и этому есть свое объяснение. Лет десять тому назад мы решились на частичный обмен  фондами с нашими соседями, в результате чего «лишились» одного чучела, зато приобрели целую коллекцию рыб. Может, ленинградская лань и вправду тоскует без своих сестер, но посмотрите, как просторно она разместилась  на новом месте. Ну как не порадоваться нам за своих соседей?

 

(По материалам посещения музеев Павловского и Ленинградского районов и информации департамента культуры края о работе музеев края  в 2006 году).

 

 

ТАКОЕ РОДНОЕ УЗОРОЧЬЕ

 

 

        В 1994 году Староминский районный музей принял решение об участии в реализации краевой комплексной программы «Наследие», определив целью проекта усиление просветительской и образовательной роли музея, его собирательской и хранительской функций. И хотя средств под  свою заявку мы так и не получили, ориентир был взят на то, что не требовало особых затрат: выявление забытых ремесел и промыслов, сбор вещественных образцов народного быта и творчества, характерных для сегодняшнего Северного Приазовья и сохраняющих свои особенности еще со времен Черномории.

 

      Участвуя в реализации программы, музей активнее, чем прежде, начал заниматься исследованием различных форм   бытования  традиционной  народной  культуры. Удачно приспособленными для этих целей стали периодически организуемые на базе музея районные выставки изделий декоративно-прикладного искусства. Помимо демонстрации этнокультурного опыта прошлых поколений, они ставили своей задачей установление межпоколенных связей с носителями местных культурных традиций в сфере народного творчества, изучение среды бытования забытых или полузабытых ремесел. Кроме того, это была хорошая школа для местных умельцев, которые не только перенимали навыки друг у друга, но и учили других, еще только приходящих в искусство, людей. В этом была их утилитарная польза.

 

         Первой череду выставок районного масштаба открыла музейная выставка 1996 года «Сувенир-96». Выставка имела оглушительный успех, и уже через два года в музее была развернута новая выставка  ДПИ — «Барвинок-98». Буквально на следующий год, к 200-летию со дня рождения А.С.Пушкина, была развернута выставка «...И божество, и вдохновенье", а завершила юбилейный пушкинский год выставка детских работ студии «Малая пластика» (руководитель студии Валерий Владимирович Перлик). Перечислять все выставки, наверное,  нет никакого смысла, однако надо отметить, что именно с этого времени они приобрели регулярный характер, а музей сделался регулярным участником краевого фестиваля народного творчества «Золотое яблоко». Все это дает возможность уловить тенденции   в   развитии   традиционного   художественного творчества в  районе, проследить за творческим ростом местных умельцев.  И даже целых коллективов.

 

         Проследим это на примере  Староминского дома детского творчества. Уже на первой  нашей выставке кружковцы из ДДТ представили    очень    яркий,   правда,  единственный   костюм, сделанный в технике наших бабушек — плетения из цветных лоскутков, а на следующей выставке продемонстрировали  целый театр моды. На районной, а затем и краевой выставках были широко представлены работы мастериц А.Я.Бирюк из Староминской, М.И.Поддубней с хутора Желтые Копании,  Г.С.Чешенко из станицы Канеловская. Прошло два года, и  Мария Ивановна Поддубняя   продемонстрировала  свое  мастерство новыми бесподобными образцами, в частности, красочными божницами, и, что не менее важно, показала пример бережного отношения к традициям прошлого, выставив сохраненные ею еще от матери, Матроны Мезиновой, рушники конца XIX века, а Анна Яковлевна Бирюк и Галина Степановна Чешенко  представили  не  только  новые  свои  образцы,  но   и  провели на базе музея мастер-классы по кружевоплетению и вышивке. На творчестве Галины Степановны Чешенко следует остановиться подробней.

 

        Внимание многочисленных посетителей выставки как магнитом притягивала изрядно полинявшая, но чудно  пахнущая чистотой и свежестью, старинная женская рубаха с темным узором, вышитая Галиной Степановной, тогда еще   просто  Галей,  еще  в  далекие военные годы.  Первую  в   своей жизни  вышивку она выполнила в неполные шесть лет, украсив полотенце не по-детски  красочной вышивкой с петухами и подсолнухами,  а в пятнадцать вышила эту самую сорочку, которую, спустя пятьдесят лет, решилась предложить в музейное экспонирование. Темная нитка узора  сильно выцвела, но нарядность вышивки нисколько не утратилась, и у  изделия  толпами  теснились  посетители,   не   скрывая   своего восхищения перед незаурядным мастерством мастерицы. И то сказать, мулине во время войны было не достать, и в дело пошли  самые что ни на есть обычные черные нитки.

 

        О творчестве нашей землячки рассказала в своей книге «Система регионального непрерывного художественно-эстетического образования» доцент Краснодарской академии культуры, заслуженный работник культуры Кубани Е.Г.Вакуленко. Книга вышла в Москве в 1998 году, и нам было, конечно, приятно, что открыл мастерицу наш музей. А сегодня, через десять лет после описываемого нами события, в музее открылась выставка,  наглядно  демонстрирующая успехи этого самого непрерывного художественно-эстетического образования. На выставке представлены работы студентов  Краснодарской  академии  культуры  и  искусства,  в том числе наших земляков-староминчан, выполненные в технике  вышивки  и  плетения,  резьбы  по дереву  и  лепки  из глины. Глядя на них, нельзя не признать, что сбережение народных традиций — важнейший из  приоритетов в развитии культуры в нашем  крае.

        

        Люди приходят на наши выставки и видят множество вещей, на первый взгляд, современному человеку, в общем-то, не нужных. Вроде бы не нужных, но почему-то не оставляющих нас равнодушными, вызывающих в нас  желание непременно их сохранить. Большинство из них в быту  уже  необязательны, но эта кажущаяся ненужность в быту вовсе не означает ненужности в жизни. Быт изменчив,  вещность преходяща, а жизнь бессмертна. И это ее бессмертие хранят доставшиеся нам в наследство старинные вещи.

 

(Экскурсию по выставке «Сбережение традиций» провел научный сотрудник музея Э.А.Широкобородов. Декабрь 2008 г.).