Биография Фото Проза Поэзия

«Ты, Кубань, ты — наша Родина…»

К 200-летию создания Кубанского казачьего хора

В фондах Староминского районного музея имеется красочная афиша Кубанского казачьего хора с дарственной надписью художественного руководителя хора, народного артиста России и Украины, лауреата Государственной премии России, Героя Труда Кубани, профессора Виктора Григорьевича Захарченко. Особо представлять этого человека не надо — казак, патриот, глубоко верующий человек, композитор, дирижер, ученый, он снискал воистину всенародную славу и своим подвижническим трудом преумножил достижения самобытного художественного коллектива, каким является для нас Кубанский государственный академический казачий хор. В золотом репертуаре хора — духовные, классические, народные, украинские песни и, конечно же, песни и танцы черноморских казаков, и я счастлив, что в моей домашней фонотеке имеются записи почти всех концертных выступлений этого прославленного коллектива, в том числе его святочного концерта в Староминской в январе 2005 года.

В прошлом году у маэстро Захарченко случился юбилей, празднование которого прошло с особым размахом, по праву обернувшись выдающимся культурным событием для Кубани, да и всей страны. Еще более грандиозное событие ожидает нас через два года, когда Кубанский казачий хор отметит славное двухсотлетие своего возникновения и становления. Двести лет — это уже настоящая история. Героическая и трагическая история заселения Кубани казаками, защиты ими порубежных земель страны. Неразрывно связанная с ней история духовного единения казаков и населяющих эти земли представителей разных наций и народностей великой России. Надо ли говорить, как дорого нам любое свидетельство участия в этих деяниях наших земляков?

Первое упоминание о таком участии мы находим еще во времена, когда никакого войскового музыкантского хора не существовало. Спустя примерно год после основания Екатеринодарской крепости (1795 год), уже в самых первых документах своего летоисчисления названной градом Екатеринодаром, когда в ней проживало всего пятьсот человек, военных, гражданских, взрослых и детей, было в их числе два музыканта, в том числе казак куреня Конеливского (ныне станица Канеловская) Петро Пресний. Они несли гарнизонную караульно-сигнальную службу и находились при штабе войска, поскольку первоначально Екатеринодарскую крепость населяли лица, имеющие непосредственное отношение к войсковому правлению. Вполне возможно, что музыканты входили в состав конвойной сотни наказного атамана, сопровождая его в разъездах по кордонной линии и вообще по землям Черномории.

По всей видимости, один из музыкантов был горнистом, тогда другой мог быть конным литавристом, или довбышем, как называли такого музыканта в Запорожье. При необходимости они играли строевые, боевые сигналы, оповещали казаков о движении распорядка дня. Музыкантов подобной специальности по штату должны были иметь конные полки, и они участвовали в военных конных походах. Поэтому и литавры назывались конными. Поэтому и горны считались непременной атрибутикой конного полка.

Необходимо различать войсковые литавры как атрибут Войсковой канцелярии и конные литавры как чисто музыкальный инструмент. Войсковые литавры употреблялись только по торжественным случаям, когда казаки созывались на круг, и со временем они стали знаками отличия казачьего войска. Богато украшенные, серебряные, литые литавры на ножках, с монограммой Екатерины Второй на одной стороне и текстом дарения на другой, были высочайше пожалованы императрицей войску Черноморских казаков в 1792 году и, недавно возвращенные на свою историческую родину в числе остальных казачьих клейнодов, сбереженных в огне Гражданской и Второй мировой войн казаками русского зарубежья, по праву украсили собой Регалии Кубанского казачьего войска.

Чем от них отличались конные литавры, мы, по правде говоря, не знаем и можем только догадываться. Очевидно, только большей простотой и меньшим весом, так как качество их по определению должно было быть высоким. Так, есаул Заславский, будучи в 1813 году по делам в Москве, купил по распоряжению Войсковой канцелярии для созданного двумя годами раньше музыкантского хора и привез с собой в Екатеринодар конные литавры «самого лучшего качества».

И еще одно непременное уточнение: хотя датой основания Кубанского казачьего хора считается 1811 год (первое время по переселении на Кубань казакам было не до своей природной любви в музыке и песне), сначала он существовал как певческий и музыкантский хоры, причем первым был учрежден певческий хор и только через год музыкантский, «дабы использовать пожалованные императрицей войску серебряные литавры и такие же трубы». Сведениями об участии наших земляков в музыкантском и певческом хорах в первые годы их существования мы не располагаем, однако нам доподлинно известно, что из казачьего сословия в хорах были и регенты, и капельмейстеры, и кого-то из них могли дать и Конеловский, и Менский курени, не говоря уже о духовых музыкантах и симфонических оркестрантах, о нижних чинах войскового певческого хора.

Выработка штатов музыкантского и певческого хоров изначально шла весьма трудно, так как лишних денег в войсковой казне никогда не бывало, и все же по инициативе войскового протоиерея отца Кирилла Россинского и при поддержке войскового атамана генерал-майора Бурсака хоры с первых дней своего существования уверенно становились на прочные ноги, для чего было выработано специальное положение о хоре и составлена смета на его содержание, а по станицам разосланы гонцы для выбора голосов в певческую капеллу, для которой, в частности, отбирались малолетки, в числе которых в 1811 году мы видим отобранными для дисканта малолеток из Щербиновского и Уманского и для альта — из Конеловского и Шкуринского куреней. Альтистом из Конеловского стал малолетний Павел Сахно.

Поскольку мальчики в большинстве своем были сиротами, было сделано распоряжение о снабжении их одеждой и обувью «по положению регулярной музыки». Мальчиков, имеющих способности в игре на скрипках, поставлял преимущественно Щербиновский курень (в том же, 1813 году заведующий музыкантской капеллой есаул Голуб просил Войсковую канцелярию «доставить в войсковую музыку пять хороших мальчиков из Щербиновского». Из мальчиков со временем вышло немало больших певцов и музыкантов. Так, в продолжение 20-ти лет, начиная с 1818 года, войсковым певческим хором управлял урядник Пентюхов, начинавший свою службу еще мальчиком в рядах певческого хора. 33 лет от роду за усердие по службе он получил первый свой офицерский чин — хорунжего, через пять лет был произведен в сотники, а спустя еще шесть лет — в есаулы.

Составы певческого и музыкантского хоров по годам нам не известны, так как первые развернутые списки членов хоров были опубликованы только к столетнему юбилею создания певческого и музыкантского коллективов. Так, по состоянию на 10 июня 1911 года, вторую скрипку в войсковом симфоническом оркестре вел сверхсрочнослужащий, нестроевой старшего разряда, казак из станицы Староминской, Иван Давиденко.

Особая страница истории Кубанского казачьего хора — это существование казачьих хоров в зарубежье. Прямую преемственность различных хоровых коллективов проследить здесь очень трудно, практически невозможно, и все же мы попытаемся это сделать на примере ряда коллективов, где служили наши земляки. В 1958 году в городе Паттерсоне, штат Нью-Джерси, США, скончался регент существовавшего там в 50-е годы Кубанского казачьего хора, казак станицы Староминской, Кубанского казачьего войска, Михаил Иванович Хайло. 1895 года рождения, он был эмигрантом первой волны, служил в эмигрировавшем за рубеж в 1920 году 1-м Запорожском казачьем полку, комплектовавшемуся, в основном, из казаков-староминчан.

Первый хор из казаков 1-го Запорожского полка Кубанской казачьей дивизии был создан еще в 1919 году и руководил им полковник Кубанского казачьего войска В.И.Рудько. В 20-е — 40-е годы в Югославии он существовал как хор с оркестром балалаечников, и певчим в нем с самого начала был казак станицы Староминской, Кубанского казачьего войска, Петр Петрович Кошель. Уже при первой бомбардировке немецкой авиацией Белграда Рудько был убит, и хор распался. И когда в Русском Корпусе на Балканах в годы Второй мировой войны был создан хор запорожцев под руководством Кошеля, его лишь чисто формально можно было считать преемником хора Рудько, так как на деле это был самостоятельный музыкальный коллектив, заслуга в создании которого полностью принадлежала староминскому казаку.

Получивший ранее специальное музыкальное образование в городе Ниш (Югославия), Кошель был многолетним помощником Рудько, пройдя при нем большую школу руководства таким сложным творческим коллективом, как певческий хор, да еще с оркестром балалаечников. В годы войны и почти шесть лет по ее окончании хор пел на различных торжествах и на всех богослужениях. Особенно он был популярен среди казаков в лагере «Келлерберг» (Австрия). Смеем думать, не только по причине суровости лагерного быта, но, прежде всего, в силу высокого профессионализма певчих и виртуозности музыкантов.

По информации в Интернете, в годы первой мировой войны Петр Петрович Кошель сражался против австрийцев на Западном театре боевых действий и был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени. По сведениям Кубанского казачьего союза в США (Kuban Cossacks Corporation), в первую мировую он был сотником 2-го Запорожского Императрицы Екатерины II конного полка Кубанского казачьего войска, а во вторую мировую служил в 1-м казачьем генерала Зборовского полку Русского Корпуса. В Югославии был регентом Запорожского казачьего хора. В США — председателем Лос-Анджелесского отдела Союза Чинов Русского Корпуса (СЧРК). Окончил свой земной путь в 1987 году, похороненный на Сербском кладбище в штате Калифорния.

И еще об одном cтароминском казаке — активном участнике Запорожского казачьего хора в Югославии, Матвее Митрофановиче Пятаке — мы узнали из того же источника. Родившийся в 1901 году, Матвей Митрофанович, окончив школу подхорунжих, служил хорунжим 2-го Запорожского Императрицы Екатерины II конного полка, Кубанского казачьего войска. Во второй мировой войне был унтер-офицером Вермахта. После войны переехал из Югославии в Штаты, где был помощником ктитора Русской Православной Церкви в Лос-Анджелесе, запасным членом правления Лос-Анджелесского отдела СЧРК. Умер в 1975 году. Похоронен на Сербском кладбище в Лос-Анджелесе.

После смерти Матвея Митрофановича в Америке остались его жена, Тафина Михайловна Пятак, и дети, сын и дочка. В 2001 году в Староминскую приезжал потомок Матвея Митрофановича в третьем поколении, американец по паспорту, православный по вере и русский по воспитанию и фамилии, владелец небольшого свечного заводика в Калифорнии, Константин Пятак, внучатый племянник староминской казачки Лидии Михайловны Пятак. Именно от нее мы узнали основные биографические сведения о Матвее Митрофановиче Пятаке, эмигрировавшем в 20-м году вместе со своим отцом, Митрофаном Пятаком, сначала в Грецию, а затем в Югославию и, наконец, в США.

Константин Пятак был гостем нашего музея, но, не владея в достаточной степени русским языком, много о своем прадеде, тем более о прапрадеде, рассказать, увы, не смог. Вышеприведенными сведениями о них мы обязаны разысканиям их дальней родственицы, староминчанки Лидии Михайловны Пятак (в девичестве — Данилейко). Лидия Михайловна увлеченно занимается генеалогическими разысканиями старинного казачьего рода своего покойного мужа, найдя Пятаков в числе первых поселенцев Менского куреня в Черномории, а еще ранее — в числе реестровых казаков Менского куреня в Запорожье. Как видим, интерес к генеалогии может проявляться не обязательно по прямой и не только по мужской, но и по женской линии.

А теперь из несуществующей ныне на мировых картах Югославии переместимся в неблизкую к нам Южную Америку. В доступной в Интернете хронике бразильского штата Сеара сообщается, что 29 июля 1941 года руководимые генералом Иваном Павличенко (General Ivan Pavlichenko) многочисленные кубанские и донские казаки (numerosos cossacos do Kuban e do Don) выступали с песнями и танцами в штате Сеара. Очевидно, речь идет о гастролях в Бразилии Запорожского казачьего хора из Югославии, поскольку достоверно известно, что в 1941 году генерал Павличенко в Бразилии постоянно еще не проживал, а переехал в Южную Америку из Югославии только после 1945 года (в 1956 году местоприбыванием Павличенко был город Сан-Паулу).

Впрочем, так же достоверно известно, что в 1935 году наш земляк, Иван Диомидович Павличенко, женился на уроженке бразильского штата Минайс-Жерайс, Марии Висентине де Андраде, проживал вместе с нею какое-то время в Перу, и в 1946 году, уже в Бразилии, у четы Павличенко родился сын Иван (Ivan Pavlichenko Filho). Бытовые подробности из жизни легендарного земляка нами получены от Павличенко-младшего, но вначале мы остановимся на основных вехах биографии генерала.

Активный участник Белого движения, Иван Диомидович Павличенко за считанные годы прошел путь от рядового казака до генерал-майора Русской Армии. В 1918 году в звании сотника он принял на себя командование 1-м Запорожским полком ККВ, распропагандировав его в «красной» Староминской и уведя на соединение с добровольческими частями белого генерала Эрдели. В октябре 1919 года, уже в звании генерал-лейтенанта, Павличенко исполняет обязанности начальника 1-й конной дивизии ККВ, а в августе 1920 году, уже в звании генерал-майора, вместе со своим полком выезжает из русского Крыма в Югославию (в середине 20-х годов он был атаманом Кубанской станицы в городе Нови-Сад). Умер Иван Диомидович 9 августа 1961 года в Бразилии.

От сына Ивана Диомидовича, Ивана Ивановича Павличенко, проживающего в Бразилии (штат Рио-де-Жанейро) и работающего (во всяком случае, работавшего до своего выхода на пенсию) пилотом грузового самолета, нам известно, что его отец родился 24 июня 1889 года, что родителей его звали Dimid и Olga (правильнее было бы, наверное, писать Diomid, но Павличенко-младший русским языком практически не владеет, и написанное им по-английски имя деда отражает бразильское произношение русского имени Диомид). Что же до отца-генерала, то, имея три или четыре грузовика, Иван Диоимидович занимался в Бразилии перевозкой грузов, а в свободное от основных своих обязанностей время — организацией показной джигитовки казаков — массовых соревнований в искусстве верховой езды и рубки лозы, в демонстрации казачьей удали.

На одном из полученных из Бразилии фото мы видим генерала Павличенко со своими джигитами. Всего на снимке запечатлено 36 человек, в том числе 29 — в казачьей форме при полной казачьей амуниции. Снимок сделан на фоне рекламных щитов Transogeanik, и в вывесках на английском мы видим упоминание о трансатлантических перевозках в Югославию, из чего можно сделать вывод, что связи с Югославией у него не прерывались, в отличие, скажем, от Советской России, с которой все связи были оборваны, и, как оказалось, навсегда. На другом снимке Павличенко и его казаки расположились на привале на фоне далеких гор. Все в косматых белых папахах, с кинжалами на поясах. Один из казаков на переднем плане демонстрирует искусное владение холодным оружием.

Работа с джигитами была у Павличенко для души, а главными и первостепенными оставались его общественные обязанности и пристрастия. После эмиграции в Южную Америку он продолжил активную антикоммунистическую пропаганду, которую начал еще в Югославии, пытаясь привлечь к борьбе с коммунизмом местные правительства и католическую церковь. На одном из полученных от Павличенко-сына фото мы видим отца-генерала и членов кабинета правительства Бразилии, на другом (снимок 1937 года) — генерала и католическое духовенство. О чем велись столь высокие переговоры в кабинетах различных уровней, можно только гадать, но наверняка не о погоде.

Наконец, несколько портретных снимков генерал-майора Павличенко. На одном снимке он в казачьей бурке, на другом в черкеске, на третьем в гимнастической рубахе. И на всех — с Кавказским крестом на колодке. В центре креста — накладной венок из лавровых листьев с императорской короной посередине. Смеем думать, Иван Диомидович Павличенко был твердым приверженцем идеи монархического правления в России, свидетельством чему служит, к примеру, бережно сохраненный им в своем домашнем альбоме красочный, а главное, весьма редкий, фотопортрет императора Николая II. Чего же стоят после этого упорные обвинения кубанцев добровольцами-деникинцами, в том числе уже в эмиграции, в безоглядном отстаивании ими принципов самостийности?

Умер Иван Диомидович в городе Аракажу, штат Сержипи (Aracaju, Sergipi, Brasilia), навсегда вписав свое имя в мировое культурное наследие бразильцев. Мы не знаем, какими были выступления генерала и его джигитов на подмостках сцены (допускаем, что на сцене они сопровождались песнями и плясками казаков, тогда как на природе, в основном, демонстрировалось мастерство джигитовки), но то, что выступления казаков были отмечены бразильскими хроникерами, говорит само за себя.

Судя по тому, как отзывался о вольтижировке генерала и его казаков идеологический противник Ивана Диомидовича Павличенко, тертый большевик, пенсионер союзного значения с 1940 года, Тимофей Гаврилович Александров (воспоминания ветерана обнаружены нами в одном из народных музеев северной зоны края и касаются первых лет эмиграции Павличенко, его выступлений на арене Парижского цирка, куда он приезжал, по всей видимости, на гастроли), сценическое мастерство казака с годами только оттачивалось и к бразильскому периоду его жизни было просто блистательным. Правда, Александров говорил о Павличенко в язвительном, уничижительном тоне («подвизался на подмостках Парижского цирка»), но ведь брань в устах противника — это всегда награда.

...И снова обратимся к сегодняшнему составу Кубанского казачьего хора, кадры для которого поставляют все станицы Кубани, в том числе наш Староминский район. Пять лет тому назад я оказался в числе приглашенных на празднестве, устроенном коллективом Центральной бухгалтерии Староминского отдела культуры в честь проводов на заслуженный отдых своего бывшего руководителя Валентины Алексеевны Исаевой, и немало был удивлен, как красиво и мощно, высоким и сильным дискантом, выводила Валентина Алексеевна казачьи народные песни, знакомые мне по репертуару Кубанского казачьего хора. Сделал ей комплимент, но Валентина Алексеевна только рассмеялась: «Да я ведь десять лет профессионально пела в Кубанском хоре, уйдя из него лишь подготовив себе замену. Сейчас в Кубанском казачьем хоре выступает бывшая солистка казачьего народного хора Староминского Центра народной традиционной культуры Галина Константиновна Соколян. Можно просто Галя, настолько она еще молодая».

Галя так Галя, отметил я про себя, вспомнив залихватскую казачью песню про казачку Галю, которую обманным путем умыкнули с собой казаки: «Ой ты, Галя, Галя молодая, обманулы Галю, увызлы с собой». Нашу Галю никто не обманывал: ее с распростертыми объятиями принял в свой коллектив великий маэстро Захарченко. Как говорится, по таланту и честь.

В заключение отмечу, что центр традиционной народной культуры, взрастивший солистку для всемирно известного коллектива, — это бывший дом культуры бывшего колхоза имени Чапаева. Давно уже и колхоза такого нет, и дом культуры сменил свою вывеску, а имя Чапаева прочно приклеилось к старейшему в станице народному казачьему хору, который иначе, как Чапаевским, в народе не называют. Возглавляет народный коллектив заслуженный работник культуры Кубани самодеятельный композитор Александр Яковлевич Сергань.

Э.А.Широкобородов,
научный сотрудник Староминского районного
историко-краеведческого музея.
Май 2009 года.