Биография Фото Проза Поэзия

Борьба за хлеб. Борьба за социализм

К истории колхозного строительства в Староминском районе

Глава 1. Советская власть — это надолго

В разных станицах Советская власть устанавливалась по разному, но повсеместно, в том числе в Староминской, она утверждалась дважды. В первый раз, в 1918-м, красные власть не удержали, и она перешла в руки белых. Окончательно Советская власть победила только спустя два года.

В январе 1920 года в боях под Орлом и Воронежем части Красной Армии разбили войска Деникина, отбросив их на юг, и для довершения их разгрома был создан Кавказский фронт, в состав которого вошли 8-я, 9-я, 10-я, 11-я армии и 1-я конная под командованием С.М.Буденного. Части 10-й и 1-й конной развили наступление на Тихорецк, Кавказскую и Майкоп. Части 8-й, прорвав укрепления белых по линии Батайск — Азов, вышли в район Еи.

Наступившая распутица превратила дороги в сплошное месиво, и все же красные упорно продвигалась от одного населенного пункта к другому. 9 марта были освобождены Ейск и Тихорецк, 17 марта — Армавир и Екатеринодар, 27 марта — Новороссийск. Остатки деникинских войск под прикрытием английского линкора «Император Индии» и французского крейсера «Вольдек Руссо» погрузились на пароходы и переправились в Крым. Власть белых пала. Пришла власть красных.

Станицу Староминскую освободила 15-я Инзенская дивизия 8-й армии. Наводчиком отдельной Богучарской батареи в ней служил староминчанин Иван Никитович Шкарупа. Десятки других наших земляков воевали на других фронтах гражданской войны. Особенно много в составе 11-й армии, в которой были целые воинские подразделения, целиком сформированные из станичников.

Во 2-м Староминском революционном полку, которым командовал Герасим Петрович Ковалевский, служили староминчане Леонтий Дмитриевич Портянко, Акулина Афанасьевна Клименко, Афанасий Григорьевич Федосеев, Александр Иванович Поддубный, Михаил Иванович Громовой, Иван Максимович Чирков, Андрей Иванович Гузиев, прошедшие с боями до Волги, а некоторые аж до Туркестана.

Участниками легендарного Царицынского похода в составе так называемой Стальной дивизии Д.П.Жлобы были Наталья Григорьевна Гелеверова, Филипп Иванович Никитенко, Андрей Павлович Кривчик, Яков Яковлевич Слынько. Бойцами 195-го Ейского стрелкового полка 22-й Краснодарской стрелковой дивизии были Павел Иванович Калий и Иван Дементьевич Ткаченко. В составе 25-й Чапаевской дивизии воевал Федор Аврамович Мироненко.

В боях с польскими интервентами храбро сражались Александр Ильич Дзержговский, Платон Лукич Бутченко, Тимофей Сергеевич Артюх, Никифор Прокофьевич Филатов. В Закавказье (Азербайджан, Армения, Грузия)Советскую власть устанавливала 18-я дивизия под командованием П.В.Курышко, а после его гибели — Д.П.Жлобы. В ее составе сражались Антон Демидович Лобода и Павел Исаевич Бочкарь.

В станице был восстановлен ранее избранный Совет народных депутатов, председателем которого вновь был назначен Яков Иванович Фоменко. Первым приказом по ревкому население было оповещено о вхождении станицы в состав РСФСР. Первым параграфом приказа отменялась смертная казнь и освобождались все осужденные белогвардейцами за службу в Красной Армии и сочувствие Советской власти.

10 марта состоялось организационное заседание Совета народных депутатов станицы, на котором были созданы комиссии: земледелия и народного хозяйства, народного здравоохранения и санитарии, народного образования, по финансам и продовольствию, по призрению вдов и сирот, а также военно-революционный комитет и военно-революционный трибунал.

В ревком вошли начальник гарнизона Виктор Григорьевич Кислый, военный руководитель Яков Емельянович Фоменко и военный комиссар Василий Артемович Гречко. Для охраны общественного порядка были созданы органы милиции. Первыми милиционерами были Афанасий Каменский, Григорий Горобец, Деомид Хрипко, Иван Мачурик, Елисей Ворона, Елисей Безрукавенко, Пантелей Савицкий, Пантелей Потавский.

Спустя два дня состоялось заседание организационной группы РКП(б), принявшей решение о создании в станице коммунистической ячейки, открытии записи в нее новых членов и сочувствующих. Членов было решено избирать «после предварительного экзамена и справок», сочувствующих — «по рекомендации с поручительством члена партии». Что до самих экзаменующих, то, как отмечалось в протоколе заседания организационной группы, у партийного работника Шахрая, которому поручалось производить прием новых членов, не оказалось партийного билета. Как, впрочем, и у председателя собрания Литвиненко.

Большинство документов, которыми мы располагаем, мы будем приводить по возможности полно, но, за неимением времени, без комментариев. У меня в руках — предписание станичного ревкома председателю одного из кварткомов от 21 июня 1920 года. Ревком обращается с просьбой ко всем гражданам квартала, в особенности к гражданкам, «разбудить свои сердца и свою жалость и прийти на помощь голодающим детям Москвы и Петрограда».

Всякое пожертвование, говорится в документе, пусть даже одного яйца, будет с благодарностью принято. Неужели же граждане, «будучи религиозными», не откликнутся на вой голодающих детей? Пожертвования принимаются в Советской лавке на базаре. Списки пожертвователей и количество пожертвованного обещается объявлять в газетах и на общих сборах.

Ревком просит «прийти в этом направлении на помощь». «Узких» мест в его работе было, очевидно, столь много, что словосочетание «в этом направлении», перекочевывая из одного циркуляра в другой, станет вскоре общим местом бумажного бюрократического лексикона. Передо мною — телеграмма командующего 9-й армией, препровожденная 21 сентября 1920 года Староминскому ревкому для неукоснительного исполнения. В ней — сообщение о случаях умышленного повреждения телеграфных линий, которые «несмотря на неоднократные категорические приказы в этом направлении, не только не прекращаются, но принимают хронический характер».

Ну прямо как эпидемия наших дней, когда любители легкой наживы снимают десятки километров проводов и кабелей из цветных металлов. Однако меры, которые диктуются в телеграмме в отношении «гнусных провокаторов», не чета нашим. Дабы в корне пресечь это явление, отдельским ревкомам предлагается организовать через станичные и хуторские ревкомы строгую охрану телеграфных линий, привлекая для этого местное население. Если бы дело ограничивалось только организацией охраны.

При первом случае повреждения телеграфной линии, читаем в телеграмме, немедленно арестовывать тех из населения, кому был поручен для охраны участок, и препровождать их в Ревтрибунал Армии. Тут же рекомендуется брать заложников из среды буржуазного населения на участке, где произошло повреждение. Лиц, замеченных в повреждении телеграфных проводов и линий, расстреливать на месте публично. Заложников, взятых после первого повреждения, при повторном повреждении расстреливать без суда.

Особотделам, Особпунктам и ЧК предлагалось строго следить за исполнением приказа, арестовывая предревкомов, недостаточно энергично проводящих его в жизнь, и также препровождая их в Ревтрибунал. Приказ подписали за командующего армией начальник штаба Чернышев, а от Реввоенсовета — член РВС Коссиор. Военные начальники не шутили, и образ человека с ружьем сделался в нашей стране с тех пор нарицательным. По всему было видно, новая власть утверждалась надолго. Думалось даже — навсегда.

 

Глава 2. Первые шаги советской власти

Если театр, как утверждал Станиславский, начинается с вешалки, то ревком для нас ассоциируется с голыми письменными столами, заваленными грудами бумаг, с портретом Ленина на задней стене и непременным сейфом, или, как тогда говорили, несгораемым ящиком, в котором хранилась ревкомовская печать. Правда, мебель, и вообще обстановка в ревкоме, могла быть и побогаче: все зависело от того, кто сидел под портретом Ленина. Во всяком случае отдельские власти давали ревкомам такую возможность.

В письме Отдела Управления Ейского отдельского ревкома на имя председателя Староминского ревкома от 23 ноября 1920 года разъяснялось, что конфискованное у врагов Советской власти имущество можно распределять «по степени нужды» между ревкомом, комсомолом, КСМ-ячейкой, культпросветом и профсоюзом. Делить и распределять — эти функции навсегда сделались прерогативой новой власти, сохранились как реликтовые образования до наших дней.

Не забывали в Ейском отдельском ревкоме и про себя, предлагая составлять на каждое такое распределение подробный акт с уведомлением о том, кому и что отпускается, а также мотивов возможного отпуска, представлять этот акт на утверждение (до утверждения акта в Ейске разбирать имущество не разрешалось), а остатки имущества препровождать подводами в Ейский Отдел Управления. Можно себе предствить, какие горы добра накапливались на его территории.

Следующий документ, который мы хотим здесь привести, сохранился только частично, обрываясь на полуслове. Это первый печатный документ, появившийся в стенах ревкома станицы Староминской в первые месяцы его работы. Напечатан он на машинке со старым, еще дореволюционным шрифтом. Речь идет о докладе ревкома, текст которого сильно исправлен, очевидно, отредактирован самим докладчиком, и местами совершенно не прочитывается или прочитывается только по смыслу. Между тем, документ весьма интересен, так как раскрывает специфические стороны деятельности органов новой власти на местах, и мы приведем его полностью, во всяком случае те его места, которые поддаются расшифровке. Итак, слово — документу:

"... В инструкцiи об организацiи и финансированiи ревкомов нет указаний [ на то], какие функцiи входятъ въ станичные ревкомы, какие отделы непосредственно подчинены ему, каковъ штатъ служащихъ долженъ быть въ ревкоме и его отделахъ, а также кемъ [они] финансируются и от кого получают деньги на оплату жалованья.

Число членовъ ревкома должно зависеть от численности населения, но во всякомъ случае должно быть не менее 3-х и не более 5-ти человекъ.

Уплата содержанiя членамъ ревкома производится из государственныхъ средствъ по смете Вкомвнудела Отдела Управления, но не [ясно], служащiе всего ли Ревкома с подотделами получают содержанiе изъ государственныхъ средствъ или только Ревком, состоящiй изъ трехъ или пяти лицъ.

При каждомъ ревкоме образуется канцелярiя, общая для всехъ его отделовъ (кроме отделов гражданской регистрации и продовольственного), но [ в наших условиях] иметь общую канцелярiю на все отделы ревкома технически не представляется возможным, т.к. в Ревком станицы Староминской входятъ отделы производственно-финансовый, народного хозяйства, земотдел, военный отдел, участковая милицiя (как самостоятельныя отделы), а также отдел народного образованiя (также самостоятельно), да кроме того еще столы: трудсобеза, столъ распреда квартир и транспорта и справочное бюро.

Каждый изъ этихъ отделовъ настолько заваленъ работой, что, имея достаточный штатъ служащихъ, не въ состоянiи справиться [даже] с теми задачами, которые идут непосредственно изъ однородных отделовъ Ейска и Области. Число входящихъ бумагъ по всем отделам превышает ежедневно более 600, не считая переписки внутренняго характера.

Как бы переписку не сокращать во избежанiе канцелярскихъ волокит, но [полностью] избежать таковую нельзя, такъ какъ переписка состоитъ, главнымъ образомъ, в сборахъ различного рода сведенiй техъ или иныхъ органовъ по доставке продуктовъ и проч. Воэможно ли при этихъ условiяхъ иметь одну общую канцелярiю для всехъ отделовъ?

...Инструкцiя предусматривает составъ служащихъ на все эти отделы: одинъ секретарь, одинъ делопроизводитель по военным делам, одинъ делопроизводитель по земельным делам, конторщикъ и разсыльный. Этот штатъ в четыре человека, какъ указано, является предельным, и при этом [нет разъяснений] не только в отношенiи содержанiя его на средства казны, но и в отношенiи его численности.

Ревком полагаетъ, что при составленiи инструкцiи составители не были совершенно ознакомлены съ той адской работой, которая протекаетъ в станичныхъ ревкомахъ. В то время какъ въ городахъ занятiя происходятъ от 10-ти до 4-хъ часовъ дня по Государственному времени, все отделы [станичного] ревкома, офицiально имея для прiема просителей те же часы, неофiциально, едва имея время пообедать, работаютъ от 4-5 часовъ вечера далеко за полночь и буквально сбились съ ногъ, в результате чего существующiй в Ревкоме штатъ служащихъ держится только лишь угрозой предать его суду за оставленiе службы, в противномъ случае весь бы давно разбежался, такъ какъ работа, повторяемъ, адская, а жалованье не платится уже 3 месяца.

Не говоря уж о выполненiи техъ обязательствъ, которые возлагаются на Ревком непосредственно касающимися его высшими инстанцiями, каждый съездъ сотрудниковъ Ревкома по той или иной отрасли представляет новые затрудненiя или неожиданности. Такъ, напримеръ, на съезде военкомов 25 мая сего года было постановлено, что военнымъ комиссаромъ трехъ станицъ — Староминской, Канеловской и Шкуринской — является председатель Ревкома станицы Староминской, о чемъ полученъ соответствующiй приказъ за номеромъ 77. Согласно разъясненiю Подотдела Соцiального Обезпечения отношенiем отъ 26-го мая сего года за номеромъ 706 заведующiмъ отделом собеза въ станице [также определен] предревкома. Съездъ начальниковъ милицiи [от] 1-го iюня сего года, бывший в г.Ейске, вынес постановленiе..."

На этом текст доклада обрывается, однако нетрудно догадаться, что начальниками милиции в станицах Ейского Отдела также было рекомендовано назначать председателей станичных ревкомов. Таким образом, в руках председателей ревкомов сосредоточивалась неограниченная власть, что не могло не приводить к злоупотреблениям ею, о чем мы еще не раз расскажем в продолжении этих заметок. Все это только усиливало сопротивление новым порядкам.

В административном подчинении Староминской в то время находилось десять сельских Советов: Староминский, Канеловский, Новоясенский, Шкуринский, Новоминский, Новодеревянковский, Елизаветовский, Ольгенфельдский Отрадовский и Албашский, и на территории всех десяти Советов действовали отряды сопротивления, которые возглавляли Ивченко, Мозуль, Сахно, Иванько, Сидельников, Дубина и другие.

Остро ненавидя большевистский режим, отряды, которые в исторической науке до сих пор называются не иначе, как бандами, боролись с новой властью всеми доступными им средствами. Они терроризировали сочувствующих большевикам, держали на мушке активистов Советской власти. В Староминской, например, действовала «банда», в которую входила многочисленная семья Давиденко.

Разгромили «банду» в 1920 году. Взяли «бандитов» в доме Литовко. При попытке спастись были убиты Иван Васильевич, Афанасий Васильевич и Захар Власович Давиденко. Ульяна Власовна и Александр Свиридович Давиденко были арестованы и расстреляны позднее в Ейске. Раскаявшийся член «банды» Андрей Антонович Белик был помилован и позднее служил в Красной Армии. Другой «раскаявшийся» — Андрей Петрович Кунда — лишь на время забыл о былых своих грехах и при немцах пошел в полицаи.

Очевидно, архивные данные, которые мы сейчас приводим, нельзя считать полными. В феврале 2001 года в музей обратился староминчанин Василий Кузьмич Давиденко, собирающий сведения о своем деде Иване Афанасьевиче Давиденко. Известно ему о деде не многое — только то, что в 1912 году он закончил кадетский корпус с Екатеринодаре, а в 1921 году был расстрелян в Ейске как белогвардеец. Его сыну Кузьме в то время едва исполнился год.

Вполне возможно, что Афанасий Васильевич Давиденко был отцом, а Иван Васильевич родным дядей Ивана Афанасьевича Давиденко. С Ульяной Власовной, Захаром Власовичем и Александром Свиридовичем Давиденко он мог состоять в двоюродном родстве, будучи им или двоюродным братом, или двоюродным племянником. В таком случае возможная генеалогия предков Василия Кузьмича Давиденко увеличивается сразу на пять человек.


 

Глава 3. Первые обретения новой власти (1)

 

Всем известно ленинское положение о примате практики, которой проверяется любая теория. Советская власть начинала во многом с чистого листа, и до появления теории советского строительства было еще далеко. Но разве документы, которые мы сейчас читаем, это не странички будущей теории?

Учитывая особое положение казачества, новая власть должна была проводить политику привлечения его на свою сторону. На деле это оборачивалось противопоставлением рядовых казаков бывшей казачьей старшине, искусственным расслоением казачества вопреки лозунгам общеказачьей солидарности, испокон веку жившим в казачьей среде. В чему это в итоге привело, мы расскажем несколько ниже. Сейчас же отметим, что последовавшее вскоре полное расказачивание было логичным проявлением этой политики.

И снова предоставим слово имеющимся в музее документам. В них наглядно прослеживается исключительный драматизм переживаемого момента. В результате двухлетней гражданской войны страну настигла невиданная хозяйственная разруха, но еще большей трагедии следовало ожидать в дальнейшем. Все большее ужесточение классовой борьбы неизбежно приводило к поиску все большего количества внутренних врагов, какими должны были стать, прежде всего, казаки.

Госархив Краснодарского края.

Ф. Р-650, оп.1, д.3.

Из приказа номер 78/22 по Отделу Управления Ревкома ст.Староминской Кубанской области от 8 июля 1920 г.

Параграф 8

Заведующему Продотделом тов.Кубышкину донести Ревкому, какие меры принимаются по выполнению разверстки скота и хлеба. Работу в этом направлении усилить до максимума, устраняя всякие причины, тормозящие данное дело. Никаких отговоров в этом направлении не допускается, ибо Ревком, как власть административная, принимает меры к выполнению требуемой разверстки только в том случае, если прподотделом было предпринято в этом направлении все от него зависящее. Обращаю внимание заведующего Продотделом на телеграмму Опродкомиссара за номером 268, в копии ему передан[ную].

Параграф 9

Согласно телеграфного распоряжения Опродкомиссара Буланова за номером 266 предлагаю заведпродотделом установить обязательную повинность в размере 3-х фунтов меда с каждой куплянки (?) и 8-ми фунтов с рамочного улья по ценам, установленным Компродом, руководствуясь во всем остальном той же телеграммой, в копии переданной Продотделу. Ревком полагает, что с таким большим штатом служащих, который имеется в Продфинотделе, с участием милиции, выполнение этого дела не может встретить с технической стороны никаких препятствий.

 

Параграф 12

В субботу 10-го сего июля членами Наркома станицы Староминской, служащими Ревкома и его отделов был проведен коммунистический субботник на ссыпках, в котором принимали участие все служащие, за исключением некоторых, не могущих быть оторванными от дела по их служебным обязанностям. Работа протекала настолько успешно, что, несмотря на малочисленность рабочих рук, было погружено для армии три вагона зерна, не считая приемки тако[во]го на ссыпные пункты. Считаю своим долгом [по]благодарить всех участников субботника за проявленную ими энергию в работе.

Госархив Краснодарского края.

Ф. Р-650, оп.1, д.8, л.97.

 

Из плана работы по продразверстке

1. Начать работу в 8-ми кварталах, с 1-го по 9-й.

2. Назначить по два ответственных партийных работника в каждый квартал и по пять продармейцев.

3. Каждый квартал должен собрать к 7 час. утра квартальный комитет, по 150 подвод и 100 человек рабочих.

4. Мешки должны быть распределены райагентами по квартальным комитетам заранее.

5. Отвести под ссыпные пункты как можно больше амбаров и на каждый ссыпной пункт назначить по два продармейца и по 25 человек рабочих для скорейшей разгрузки подвод. Рабочих [ на ссыпные пункты] назначить из 10-го и 9-го кварталов.

6. Подводы для различных надобностей взять в 9-ом и 10-ом кварталах, которым быть в Ревкоме к 7-ми часам утра.

7. Все партийные работники и продармейцы должны собираться не позднее 7 час. утра.

8. Назначить в каждый квартал по одному человеку [из] продармейцев, которым вменить в обязанность следить, чтобы подводы направлялись в указанные ссыпные пункты и, как только разгрузились, то не торча там отправлялись обратно под погрузку.

9. Каждый квартком должен предъявить ответственному работнику список подвод и рабочих. Проверив список на месте, приступает к работе.

10. На всех, кто не выехал и не вышел на работу, [кварткомом] представляет[ся] список военкому, который составляет протокол и отправляет его в гор.Ейск.

Секретарь Райпар[т]кома (подпись).

Госархив Краснодарского края.

Ф. Р-650, оп.1, д.8, л.97

 

Инструкция ответственным работникам по проведению разверстки по кварталам

1. Каждому ответственному работнику дается один квартал, за который [он] отвечает за неуспешность выполнения разверстки в нем.

2. Он обязан прибыть к 7 часам утра в Ревком, где ему дается помощник и 6 продармейцев, один из продармейцев специально должен [быть] назначен [за тем, чтобы] следить за подводами, чтобы, как только подводы сгружались и погружались, то не стояли бы на месте.

3. Ответственный работник должен знать, куда направлять подводы с зерном, как посевн[ым], так и кормов[ым], то есть в какие амбары.

4. Придя в квартал, ответственный работник проверяет подводы и людей по списку квартальных комитетов и составляет списки на неявившихся для представления в о е н к о м у (выделено в документе — Э.Ш.).

5. Проверив подводы и людей, распределяет рабочих и мешки по подводам и половину рабочих и подвод дает своему помощнику, так же поровну распределяет красноармейцев и приступает к работе.

6. Одного из красноармейцев назначает смотреть за подводами, чтобы они как только нагрузились сразу же отправлялись и, не задерживаясь на ссыпке, возвращались обратно.

7. Оставлять не более двадцати пяти пудов (специально измерив мешками). В случае неисполнений каких-либо приказаний, как со стороны красноармейцев, так и граждан, таковых арестовывать и препровождать военкому.

8. Все ответственные работники должны ежедневно собираться в 5 час. вечера в Райпар[т]ком на совещание.

Секретарь Райпар[т]кома (подпись).

Оставим изложенные документы покамест без комментариев. Инструкция она и есть инструкция — всего лишь бумага. Другое дело — исполнение любой директивы. Нетрудно заметить, что подобные инструкции оставляли большой простор для инициативы. И — что особенно прискорбно — для наушничества.

Само собой разумеется, что нажитое своим горбом добро отдавалось людьми не охотно. Уклонявшихся от продразверстки арестовывали и пускали в расход. Доставалось и их укрывателям, которые, как правило, попадали в разряд раскаявшихся. У некоторых раскаяния хватало совсем не надолго. Другие каялись всю оставшуюся жизнь.

Глава 5. «Долой неграмотность!»

К несомненным достижениям Советской власти следует отнести также полную ликвидацию неграмотности, на что нашей стране понадобилось всего лишь двадцать лет — срок по меркам истории прямо-таки мизерный.

26 декабря 1919 года В.И.Ленин подписал декрет СНК «О ликвидации неграмотности среди населения РСФСР». В июле 1920 года были созданы Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации неграмотности и ее органы на местах. В 1923 году — общество «Долой неграмотность!» под председательством всесоюзного старосты М.И.Калинина. Все население в возрасте от 8 до 50 лет, не умеющее читать и писать, обязывалось обучиться грамоте.

Уже в начале 20-х годов в Староминской открывается несколько начальных школ, в том числе школа в колхозе имени Чапаева (фотография учеников этой школы есть в нашем музее). С 1924 года открываются школы крестьянской молодежи (ШКМ) с сельскохозяйственным уклоном. Директором Староминской ШКМ в 30-е годы был А.С.Гвандзеладзе. Его супруга, В.Ю.Золотова, работала в этой же школе учителем. Многие комсомольцы, выпускники ШКМ, работали культармейцами по ликвидации неграмотности и впоследствии стали педагогами. Среди них — Петр Евменович Марушко и Андрей Иванович Широкобородов.

Для просвещения взрослого населения использовалась широкая сеть учреждений внешкольного образования: библиотек, народных домов, изб-читален. Народный дом в Староминской находился по улице Красной, на месте, где сейчас располагается Староминское отделение управления федеральной почтовой связи (позднее в нем размещался первый районный дом культуры). Первая изба-читальня была открыта в здании бывшего дома атамана Кислого (ныне — служба социальной защиты населения). В нашем музее имеются отчеты о работе этих учреждений за 1920 год. Перелистаем эти документы.

Отчет о работе внешкольного отдела при Староминском Отделе народного образования (Отнароба)касается периода с 15 июня по 15 декабря 1920 года и занимает в архивной описи дела несколько листов. Организационная работа заключалась в открытии школ и курсов для взрослых, для чего была «произведена перепись всего населения станицы, как грамотного, так и неграмотного, в возрасте от 17 до 50 лет». Грамотных оказалось 3185 человек, неграмотных — 4013 человек. При этом были взяты на учет «все интеллигентные силы станицы, которые могли бы быть привлечены к работе по ликвидации безграмотности».

Полный текст машинописной копии отчета можно увидеть в экспозиции послеоктябрьского периода нашего музея. К сожалению, при ее оформлении в 80-е годы были допущены факты небрежного обращения с источником, в результате чего к ошибкам в оригинале были присовокуплены ошибки в его прочтении. Вот почему мы считаем важным обнародование документа в том виде, как он появился на свет.

«В целях общаго и политического развития служащих советских учреждений 5-го июня с.г. были открыты курсы продолжительностью 1,5 месяца. Курсы закончились 21-го июля. Количество слушателей [составляло] в начале 40, в конце 150 человек. Кроме упомянутых курсов, школ[ьными] работ[никами] станицы производились занятия с красноармейцами, каковые проводились в течение месяца.

В настоящее время [ в станице] функционирует одна школа для красноармейцев, курс которой должен закончиться к 1-му января 1921 года. Занятия производятся в послеобеденное время в школе I ступени номер 9 шкрабами данной школы. Количество посещающих школу — 11 человек.

Для ликвидации безграмотности среди населения станицы организована комиссия по ликвидации безграмотности, которая предполагает мобилизационным путем открыть школы с 20-го декабря с.г. Для занятий в означенных школах выделены шк[ольные] работ[ники] в количестве 10 человек, по одному на каждую группу. Для привлечения населения в школы для взрослых проведены две «Недели просвещения», во время которых читались лекции и доклады в здании Народного дома и по кварталам станицы.

Несмотря на интенсивную работу Отнароба, желающих посещать школы не оказалось. Посему приступили к привлечению населения путем мобилизации. Открытию школ много препятствует отсутствие в достаточном количестве освещения, отопления, [а] у населения — одежды и обуви, и связанное с этим нежелание посещать школы...»

Далее отчет охватывает работу структурных подразделений народного дома, и поскольку вся она записывается в актив Отдела народного образования, можно сделать вывод, что самостоятельного отдела культмассовой работы в то время не существовало. При народном доме действовали библиотека-читальня, театральный кружок, духовой оркестр. Еще недавно в здании народного дома размещался госпиталь, и оно требовало капитального ремонта. Однако средств на это не было, и ремонт был осуществен «относительно», или, говоря сегодняшним языком, косметический.

"... Для открытия центральной библиотеки-читальни, -читаем в отчете, — книги, находившиеся в помещении ссудо-сберегательного товарищества, были перевезены в здание Народного дома. К вышеупомянутым книгам были присоединены книги частных лиц: как свящ[енника] Бесплубова, свящ[енника] Кудрявцева и других. Всего в центральной библиотеке в настоящее время находится 4035 книг. Количество подписчиков с 1-го июля по 1-е декабря выразилось числом 1445. Средняя посещаемость библиотеки 35 человек в день. Правильная работа библиотеки-читальни невозможна по причине холода в помещении, хотя Отнаробом приняты меры к устранению препятствий.

...С 15-го июля при Народном доме начал функционировать театральный кружок, вместо ранее бывшего союза любителей искусства и спорта. За это время кружком было поставлено около 40 платных и бесплатных спектаклей. Бесплатные ставились в Недели просвещения, оказания помощи больному и раненному красноармейцу, в Неделю театра. Для [налаживания] более успешной работы с 1-го сентября в кружок приглашен Отнаробом опытный режиссер. Работа театрального кружка почти налажена.

Лекционной комиссией намечались к чтению лекции на различные темы по заранее определенному плану, но вследствие летних полевых работ и других трудовых повинностей населения чтение их было приостановлено. Только в последнее время, начиная с 1-го октября, чтение лекций возобновилось. Проводятся они, главным образом, перед спектаклями. Налаживанию этой работы мешают различные трудовые повинности, в том числе касающиеся лекторов: организация единой трудовой школы, всероссийская перепись и т.п.

С 1-го июня существовал духовой оркестр под управлением Полищука. Оркестром давались концерты как в здании Народного дома, так и на бульваре. Но в середине августа музыканты самовольно уехали. Несмотря на ходатайство и представление Отнароба перед властями, [пока] оркестр не вернулся.

[А вот] организация струнного оркестра потерпела полную неудачу. [ И это] несмотря на действия Отнароба и [помощь] военкомата. Зато с ноября при Народном доме начали функционировать два светских хора: [хор] Андреев[а], самостоятельно дававший концерты, и хор Сарамецкого, организовывавший выступления перед спектаклями театрального кружка. В настоящее время, по причине усиленной хлебной разверстки и других трудовых повинностей, хоры временно бездействуют, но при более благоприятных условиях их работа возобновится.

Для ознакомления жителей с принципами Советской власти и широкого просвещения масс с 15-го июля по настоящее время Отнаробом было открыто 5 изб-читален (во 2, 3, 5, 7 и 9 кварталах), приглашены заведующие этими читальнями. Литературой избы-читальни снабжаются через агитпункт и Ейское отделение «Центропечати». В помещении изб-чит[ален] шк[ольными] раб[отниками] иногда читаются лекции".

На основании изложенного, делают вывод составители отчета, «работа внеш[кольного] отд[ела] не может проходить гладко и продуманно вследствии препятствующих обстоятельств. Разруха настоящего времени высказывается (так в документе — Э.Ш.) и на внешкольном отд[еле]. Тормозом служит отсутствие достаточного освещения, отопления, обуви и одежды у населения, необходимых материалов и пособий, различные трудовые повинности населения».

Отчет подписали врио заведующего внешкольным отделом, завотнароба и секретарь. В фотокопии этот отчет имеется у краеведа-историка П.И.Петренко и является его собственностью. В машинописной копии, как уже отмечалось выше, он представлен в экспозиции послеоктябрьского периода нашего музея. Однако для музейных работников любой архивный материал самоценен сам по себе. Отчет внешкольного отдела Отдела народного образования за 1920 года не составляет исключения. Сколько интересных сведений может почерпнуть из него непредвзятый исследователь!


Глава 6. «Здравствуйте, Михаил Иванович!»

А вот еще один архивный документ — рапорт заведующего коммунхозом на имя председателя исполкома от 1 февраля 1921 года. Обратите внимание на стилистику документа: отобрать, обобрать, перераспределить. Ох уж, эти экспроприаторские замашки!

Прошу Вашего распоряжения, читаем в рапорте, о назначении на 22 февраля с.г. комиссии для отбора более удобных помещений под детские приюты, по крайнем мере на 200 душ. Предписываю немедленно обобрать (так в документе — Э.Ш.)дома под приюты и дать к 1-му марта сведения, сколько душ можно поместить, которые должны прибыть с центра голодающих губерний в марте или начале апреля. За заведующего коммунхозом рапорт подписал некто Марьенко.

Здесь мне без комментариев, пожалуй, не обойтись. Работая с подшивкой районной газеты «Ударник колхоза» за 1953 год, я обратил внимание на пространную публикацию «Староминскому детскому дому — 10 лет» за подписью тогдашнего директора детского дома Петра Евменовича Марушко. Объем газетного материала диктовала праздничная важность события, и это правило газетной практики не имело тогда исключений.

Сменивший Петра Евменовича на посту директора детского дома мой отец, Андрей Иванович Широкобородов, также утверждал, что свое начало детский дом берет в 1943 году, когда после освобождения станицы от немецко-фашистской оккупации было принято решение открыть в ней приют для сирот, родители которых погибли в Великую Отечественную войну. Об этом же, пусть и косвенно, свидетельствуют фотографии из личного альбома учительницы-пенсионерки, заслуженной учительницы Российской Федерации Серафимы Антоновны Титаренко, любезно переданные ею в дар музею.

Вот фотография молоденькой Даши Романенко. Прямо со школьной скамьи пришла она в 1943 году пионервожатой в Староминский детский дом, и хотя сама была не намного старше, чем ее воспитанники, все ее называли ласково «мамой». В детском доме Дарья Николаевна проработала 25 лет, а когда на его базе была образована вспомогательная школа-интернат, продолжала работать и в ней, до самого ухода на пенсию.

А вот другая фотография тех же лет: в гостях у воспитанников Даши Романенко из младшей группы детского дома — первый секретарь Староминского райкома комсомола Николай Веленгурин. Давно уже выросли эти дети, у многих появились свои дети, и Дарья Николаевна для них уже не мама, а бабушка. А в Староминскую все идут и идут телеграммы и письма, в которых бывшие ее воспитанники делятся с ней своей радостью: «Мамочка, у меня родился сын Алешка», «Мамочка, берегите себя, помните, что Ваша жизнь нужна не только Вам, но и нам, и нашим детям».

Итак, в 1943 году детский дом уже существовал, а раньше? Косвенные свидетельства говорят о том, что существовал он и раньше. Составляя опись семейного архива староминчанина Якова Демьяновича Перлика, я наткнулся на ряд документов в нем, из которых можно сделать вывод, что открыт он был еще до войны. А периодически закрываясь, существовал с 20-х годов.

Листаю аккуратно сшитые в единое дело документы. Названо оно весьма непритязательно — «Дело об образовании Якова Демьяновича Перлика и членов его семьи». Как много могут сказать исследователю обыкновенные табели об успеваемости ребенка!

Вот Личная карточка учета успешности, развития и посещаемости школы ученика 4-го класса Староминской районной опорной школы-семилетки Алексея Перлика. Это младший брат Якова Демьяновича. Судя по карточке, успешность его по всем предметам была весьма высокой. Оценивалась как работа в школе, так и работа дома, а также отношение к выполнению заданий («хорошее»), посещаемость («аккуратная»), общее развитие («выше среднего»). Замечаний мальчик не вызывал, и поэтому без каких-либо нареканий переводился в следующий класс.

Четвертый класс Алексея пришелся на 1926-1927 учебный год, а значит, в школу он пошел в 1923 году, а родился перед самой революцией. Семья Перликов насчитывала 10 человек и была бедной. В 1914 году старший брат Якова Демьяновича был призван на германскую и через два года погиб. В октябре 1918 года умер отец, а в марте 1919-го мать, и все заботы о семье легли на плечи 18-летнего Якова. И без того бедняцкое хозяйство практически распалось.

Посоветовавшись, дети решили продать отцовский дом, а самим разойтись батрачить. Маленького Алексея определили в детский приют, куда он попал в 1920 году, а Яков вступил в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, влившись в проходивший через станицу 4-й кавалерийский полк 1-й Кавказской кавалерийской дивизии. Прошли годы, и от некогда большой семьи никого, кроме братьев Якова и Алексея, не осталось.

Яков, записавшись добровольцем в РККА, всю службу прошел в одном и том же полку, хотя наименование части неоднократно менялось. Закончил службу в 1924 году в составе 37-го Самарского кавалерийского полка 7-й Самарской кавалерийской дивизии. В армии не остался ни после гражданской, ни после Великой Отечественной войны, которую он закончил младшим лейтенантом, служа при штабе 156-й полевой армейской базы трофейного управления 3-го Украинского фронта, и позже — в Центральной Группе войск в Восточной Германии. Имел все условия для роста, но предпочел военной службе работу бухгалтера.

А вот брат Алексей, напротив, стал кадровым военным — офицером Советской Армии. В фондах районного музея имеется фотография 1925 года. На ней — более пятидесяти детей в белых панамах и красных галстуках, со знаменами и транспарантами в руках. Это пионерский отряд детского дома станицы Староминской. Сфотографировались дети в так называемой народной роще, что располагалась сразу же за греблей через Сосыку. Где-то в числе воспитанников есть и Алеша Перлик.

А вот и письменное упоминание о самом первом детском доме в Староминской. Изучая материалы о пребывании в станице в августе 1920 года агитпоезда ВЦИК «Октябрьская революция» во главе с председателем ВЦИК М.И.Калининым, я не нашел никаких подтверждений факту выступления Калинина в здании ревкома, на чем настаивают некоторые наши краеведы, зато обнаружил воспоминания участников митинга на привокзальной площади, на котором выступал Калинин, свидетелей посещения им некоторых из учреждений станицы, в том числе детского дома. Их опубликовал в 1989 году в газете «Степная новь» историк-пенсионер П.Г.Кононенко.

В детском доме Михаил Иванович побывал вместе с сопровождавшими его председателем Староминского ревкома Т.И.Краснопольским и председателем Староминского исполкома Г.А.Минько и увидел удручающую картину. Хотя детские дома и приюты были обретением исключительно новой власти (до революции детских домов в России практически не было, как не существовало и такого позорного явления, как беспризорничество), порядки в них царили во многом старые. Стены Староминского детского дома украшали портреты государя императора и его августейшей семьи, по углам висели иконы.

К чести председателя ВЦИК, он не сделал из этого факта далеко идущих выводов, а ограничился простым замечанием. Зато агитатор поезда т.Бахрай провел по этому поводу совещание в отделе народного образования, отметив, что заведующий отделом не соответствует занимаемой должности, и предложив ревкому немедленно освободить его от работы.


Глава 7. «Гвозди б делать из этих людей...»

Одной из важнейших задач культурной революции была ускоренная подготовка кадров специалистов для различных отраслей народного хозяйства, в том числе кадров счетных работников и работников просвещения. Этой цели служили разного рода массовые курсы. Большое внимание уделялось политической работе среди населения — лекциям, беседам, работе кружков. Проникновению политических и культурных знаний в массы, росту их сознательности должны были способствовать громкие читки, стенные и «живые» газеты, так называемые синие и красные блузы.

Чтобы завершить разговор о революции в области народного образования, которую Советская власть осуществила в 20-е — 30-е годы, обратимся к судьбе человека, о котором мы уже упомянули — Якова Демьяновича Перлика. Несмотря на крайнюю нужду, родители нашли возможность определить его в школу, а позже, как ученик-отличник, он продолжил обучение в среднем учебном заведении — народной гимназии, где дети обучались за счет благотворительного общества «Просвещение». В гимназии он учился с 1913 года, окончив перед этим 2-х классное училище с пятилетним сроком обучения. Гимназия существовала «для детей обоего пола с правами для учащихся». Что это были за права, сказать затруднительно, но то, что гимназия давала прочные знания, сомнений не вызывает.

До 3-го класса включительно гимназисты учили русский язык, арифметику, географию, природоведение, латынь, французский и немецкий языки, рисование, чистописание, а также Закон Божий. В 4-м появлялся новый предмет — история. В 5-м — алгебра и геометрия. В выпускных, седьмом и восьмом классах, учили логику, физику, космографию (астрономию), а также черчение.

Учился Яков прилежно, на четверки и пятерки. Есть в «Деле» Удостоверение от 5 ноября 1918 года за номером 44, выданное Якову Демьяновичу в том, что он действительно состоял учеником 6-го класса Староминской гимназии, окончив 5 классов «съ отличнымъ успехомъ», что «подписью и печатью удостоверяется». Печать — гербовая (с гербом Кубанской области), с надписью по кругу «Староминская частная гимназия». Угловой штамп дает указания на принадлежность гимназии Кавказскому учебному округу Министерства народного просвещения. Это сейчас, говоря об образовании, чиновники от образования слово «народное» стыдливо замалчивают. До революции, как видим, никто этого слова не стыдился.

Судя по подписям в учебных табелях, в 1915 году гимназией заведовала О.Булгакова, в 1917-1918 годах — священник о.Михаил. Законоучителем был священник о.Апполинарий. Но были и молодые, прогрессивно настроенные преподаватели, и даже такие, что были замечены в противоправной, революционной деятельности. Так, учителем геометрии был Лурье, а учителем немецкого языка — Черняк, в прошлом студенты Варшавского университета, эвакуированного в 1915 году в Ростов-на-Дону.

Учителем истории в гимназии в 1916-1918 годах был член РСДРП с 1910 года Иван Васильевич Хандамов (Хандамишвили). Позднее он работал в Екатеринодаре, сотрудничал в революционных изданиях, редактировал газету «Известия» — орган Екатеринодарского Совета, писал в ней статьи и заметки под псевдонимом В.Тбилели. Летом 1918 года он был повешен белыми за большевистскую агитацию.

После смерти родителей Якову пришлось спасать своих братьев и сестер от верной голодной смерти, и учебу в гимназии он оставил. В сентябре 1919 года его свалил тиф, и надолго, до февраля 1920-го. О продолжении учебы нечего было и думать. Впрочем, в 1929 году он сделал попытку и поступил в Сельскохозяйственный политехникум на Дому в городе Ростове. Позднее попытался поступить на заочное отделение Московского Института Зернового хозяйства имени К.А.Тимирязева. На руках у него было два малолетних сына, Виталий и Владимир, а за учебу надо было платить каждый месяц вперед по 8 рублей 19 копеек (платными были и лекции, и различные учебные пособия). Стоит ли удивляться, что зачетная книжка Перлика осталась пустой?

Тяга к знаниям у него была большая, и в 1937 году Яков Демьянович делает еще одну попытку получить высшее образование, подав заявление на географическое отделение Краснодарского пединститута. Формально он не имел среднего образования, недоучившись в гимназии одного года, но он много работал над повышением своего общеобразовательного уровня и вполне мог рассчитывать на успешное поступление. Тем не менее, к экзаменам его не допустили, вернув из приемной комиссии документы.

В 1940 году, перед самой войной, Я.Д.Перлик поступает на курсы повышения квалификации плановиков-экономистов и получает аттестат на допущение к работе экономистом по планированию и оперативному учету, показав отличные знания буквально по всем предметам — экономике и планированию, финансированию и кредитованию, анализу балансов и финансовых планов. Увы, этих знаний оказалось недостаточно, чтобы уже после войны, в 50-е годы, занимать в районе должность председателя райплана.

Условием занятия им этой должности краевая плановая комиссия поставила его учебу в заочном Московском статистическом институте. Перлику было уже за пятьдесят, давали знать о себе разного рода болезни. А главное — отсутствовал документ об окончании 6-го класса гимназии, потерянный еще в 1922 году в Военно-инженерном училище, куда он послал его, служа в рядах РККА.

Если бы институт смог зачислить его на заочное отделение с табелем за 5-й класс (вспомним, что до поступления в гимназию он пять лет проучился в училище), Перлик был готов, как он писал в своих объяснительных записках в Краснодарскую плановую комиссию, «добросовестно учиться, несмотря на возраст и болезни, несмотря на перегруженность работой». К сожалению, исключений такого рода институты не допускали, и Перлику пришлось оставить райплан и перейти на работу кредитным инспектором Староминского отделения Госбанка. Да и то лишь по окончании соответствующих 3-х месячных курсов.

Образование он все-таки получил, поступив в 1957 году во Всесоюзный заочный учетно-кредитный техникум Госбанка СССР и окончив его в 1961 году по специальности «Денежное обращение и кредит СССР» (Диплом И 754372, регистрационный номер 1154). Диплом ему вручили уже перед самым выходом его на пенсию. Такой был характер у наших отцов, такими были общественные нравы того времени. Известный русский поэт Николай Тихонов писал: «Гвозди б делать из этих людей, в мире б не было крепче гвоздей». Только надо ли было делать из людей гвозди?


Глава 8. И сказал Пилат: «Се, Человек...»

Гвозди в нашей стране и сегодня вызывают нарекания. Однако лучше, конечно, делать их не из людей, а из железа. Что же до общественных нравов, то и в наше время они, к сожалению, не улучшились.

Недавно, находясь по служебным делам в Ейске, забрел, чтобы скоротать время, в городской суд, где слушалось дело по обвинению бывшего директора Староминского рынка в незаконном хранении огнестрельного оружия и злоупотреблениях, связанных с реализацией крупной партии самопальной водки. В ходе допроса свидетелей выяснилось, что обвиняемый купил себе диплом об окончании Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта, но не удовлетворившись «получением» одного высшего образования, приобрел незаконным путем также документ об окончании Ростовского Высшего военного летного училища. Не учась на курсах повышения квалификации при Краснодарском государственном университете, получил удостоверение об окончании 6-тимесячных курсов. Сколько бы еще поддельных документов он приобрел, не окажись на скамье подсудимых!

О характере представителей старшего поколения я вспомнил не случайно. Перебирая документы своего покойного отца, переданные им в свое время музею, я не без удивления обнаружил зачетную книжку студента-экстерната Ростовского-на-Дону Учительского Института Андрея Ивановича Широкобородова. Дата последней записи в книжке — август 1939 года. Спустя четыре месяца, он будет призван в РККА, в которой прослужит всю войну, демобилизуясь только через семь лет. И сразу же возобновит попытки продолжить обучение в институте.

Первая попытка окажется безуспешной: вызов придет после того как зачисление в институт уже закончится. Сохранится вызов 1949 года на летнюю учебно-экзаменационную сессию за третий курс, но помешают семейные обстоятельства — в семье родится третий ребенок. Передо мной — переписка отца с руководством отделения заочного обучения об условиях восстановления прерванного войной образования за 1951 год и условиях перевода из учительского института в педагогический за 1956 год. Не перестаю удивляться настырности родителя, потому что не по наслышке знаю, какое это было время. Время бюрократических препон и проволочек. Время бездушного администрирования и репрессивных решений. И — просто неимоверных житейских трудностей.

Говорю об этом с горечью, потому что своего восстановления в институте отец добивался в то время, когда я, его сын, уже заканчивал институт. Говорю об этом с гневом, потому что хорошо помню, каким гонениям подвергался в то время отец. Здесь и необъективное лишение жалованья, и ущемление прав на отпуск. Да что там моя памятливость, если обо всем этом прямо-таки вопиют документы! «Гвозди б делать из этих людей...» Вот и забивали их, наших отцов, как гвозди в доску, по самую шляпку.

...Личный архив несет на себе отпечаток характера его составителя, и рассматривать его надо только в цельности, не исключая из него ни единой бумажки. Вот абонемент слушателя университета культуры при Староминском районном доме культуры Якова Демьяновича Перлика на 1959 год, вот — заявление члена партии с 1938 года Андрея Ивановича Широкобородова на имя XIX съезда КПСС с просьбой восстановить его в партии с сохранением стажа, прерванного в связи с нахождением в немецком плену, куда он попал в силу ранения и контузии. Очень разные и, на первый взгляд, совсем ненужные в личном архиве бумаги.

В одном архиве — скромно отпечатанная афиша массового праздника песни на стадионе «Динамо» в Краснодаре от 1 июля 1951 года, в котором, судя по всему, принимал участие Яков Демьянович Перлик, в другом — переписка с редакцией журнала «Новое время», написавшего доброе слово об учителе из станицы Староминской. И это — тоже документы. Документы, раскрывающие характер времени, который во многом определяется тем, какие песни поют люди, в какие идеалы верят.

Песни, которые тогда пелись, говорили сами за себя: «Не бывать войне-пожару...», «Гимн демократической молодежи», «Москва — Пекин». А еще — «О Сталине мудром, родном и любимом...» Копии писем, оставляемых в личном архиве, говорили о безусловной важности, которая придавалась им их адресатом: они несли на себе печать времени. И за каждым листком бумаги из архива видится Человек.

Кажется, такая ли уж большая важность — абонемент слушателя университета культуры или удостоверение члена общества «Знание»? Все зависит от того, как на них взглянуть. Прежде всего, они раскрывают далеко не худшие, хотя и давно позабытые, формы работы идеологических учреждений района. А главное — они характеризуют их владельцев, очерчивают круг увлечений людей, которые, хоть и пробыли всю свою жизнь один скромным бухгалтером, а другой скромным учителем, были не простыми и не ординарными людьми. Впрочем, вполне живыми, легко ранимыми и совсем не железными.

А вот документ совсем иной эпохи — Свидетельство от 2 июля 1914 года об окончании Евдокией Федоровной Гарячей, будущей супругой Якова Демьяновича, Пантелеймоновской церковно-приходской школы. Выданное Ейским Отделением Ставропольского епархиального училищного совета, оно исполнено на плотной мелованной бумаге, красочно иллюстрировано портретами царствующих особ и их наследников, всех монархов романовской династии. Какие яркие краски! Какая высокая печать! И — удивительная каллиграфия! Чему-чему, а правильности почерка, или, как раньше говорили, чистописанию, прежде учили перво-наперво.

...Перелистал личный архив Якова Демьяновича Перлика и весьма сожалению, что из-за недостатка времени многие документы пришлось оставить без внимания, о некоторых сказать слишком бегло, а рассказ о других оставить на потом. Не знаю, как кому, а мне его жизнь показалась весьма интересной. Не случайно имя Перликов значится в списках первых поселенцев Минского куреня.


Глава 9. Первые шаги коллективизации (1)

Северный Кавказ и его составная часть — Кубань, территория современного Краснодарского края, всегда были одними из основных производителей хлеба в России. По сравнению с другими областями здесь имелись большие посевные площади, сельское хозяйство отличалось лучшей обеспеченностью техникой и в этом отношении являлось наиболее подготовленным для перевода с тягловой базы сначала на машинную, а затем и вообще на индустриальную основу.

В силу этого именно Северо-Кавказский край был отнесен в 20-е годы решением директивных органов к числу первоочередных районов сплошной коллективизации. И хотя ряд специфических условий (наличие казачьего населения с традициями особого землепользования, экономически крепкое кулачество, особенности национального состава)сильно осложнял обстановку, эта задача была успешно решена: Кубань стала своеобразным и достаточно сложным полем в деле социалистической реконструкции сельского хозяйства.

Массовая коллективизация на Кубани прошла в несколько этапов, и в исторической науке принята следующая ее периодизация: подготовка условий для сплошной коллективизации (1927-1929), проведение сплошной коллективизации (1929-1931), организационно-хозяйственное укрепление колхозов и упрочение колхозного строя (1931-1941 годы). Нас интересует становление колхозов в Староминском районе, и поэтому мы обратимся к самому началу 20-х годов, когда наряду с возникновением первых коммун и товариществ по совместной обработке земли в районе появились первые сельскохозяйственные артели.

Первое документальное подтверждение наличия коллективных форм в сельском хозяйстве района мы находим в акте обследования колхоза «Кубанец» комиссией земотдела от 27 апреля 1921 года. Приведем этот документ полностью.

Госархив Краснодарского края.

Ф. Р-650, оп.1, д.1, л.194.

 

А к т

[от] 1921 года апреля 27 дня

Мы, нижеподписавшиеся члены комиссии по обследованию колхоза «Кубанец» ст.Староминской в составе Районного агронома И.Г.Зуйко, завземотделом ст.Староминской А.Бирюк и члена комъячейки О.Рыжой, при обследовании коллектива нашли следующее:

1. Всего семей в коллективе в настоящее время находится — 14, а всего душ трудоспособных мужчин — 29, женщин — 27, мужчин нетрудоспособных — 1, женщин — нет, детей до 12 лет — 32, согласно Конституции (Основному Закону Р.С.Ф.С.Р.)[все] имеют право быть членами трудовой артели, т.е. не лишены прав избирательного голоса в Советы. Из 14 семейств по социальному положению середняков 6 семейств, бедняков — 8.

2. Земля обрабатывалась [только] земельных членов артели в виду того, что не было отведено своевременно участка для коллектива — причем засеяно было озимыми 35 десятин, арновки — 42,5 десятины, ячменя — 19 с четвертью дес[ятины], подсолнуха — 6 дес[ятин], кукурузы — 8 с четвертью десятины, льна — 2,5 десятины, бахчи — 4,5 десятины, оставлено под выпас и сенокос — 51 дес[ятина].

3. Инвентарь артели, как живой, так и мертвый, находится в полной исправности в следующем количестве. Живой инвенарь: рабочих лошадей — 30, нерабочих — 5, коров — 21, гулев[ого] рог[атого] скот[а] — 5, овец — 26, свиней — 10. Мертвый инвентарь: плугов — 7, букер[ов] — 5, борон — 18, сеялок рядовых — 2, косилок — 5, травянок — 1, граб[лей] кон[ных] — 3, арб — 15, дрог — 3, веялок — 4. Причем члены артели такое количество инвентаря считают вполне достаточным для обработки 163 десятин.

4. Кроме того, что коллектив получил семенной хлеб от станичного посевкома — арновки в количестве 379 пудов, члены артели постановили высеять имевшийся у них продовольственный хлеб: 230 пудов семен[ного] зерна и 40 пудов [товарной] пшеницы, так что в настоящее время продовольствия в коллективе не хватает, [а] именно: пшеницы в количестве 40 пудов.

Все вышеизложенное в настоящем акте свидетельствуется полписями:

Районный агроном 4 района (подпись).

Завземотделом ст.Староминской (подпись).

Член РКП(б)Староминской организации (подпись).

Подписи районного агронома И.Г.Зуйко, завземотделом ст.Староминской А.Бирюк и член[а] РКП(б)Староминской организации О.Рыжой исполком свидетельствует подписями и удостоверяет приложением печати.

Предисполкома ст.Староминской.

Секретарь.

(Подписи председателя и секретаря исполкома и

исполкомовская печать, тем не менее, в акте отсутствуют).

В приведенном нами документе речь идет о колхозе «Кубанец», однако, надо полагать, понятие «колхоз» в ту пору было еще не устоявшимся и в нашем случае могло быть применено совершенно случайно. В другом месте — в архивной справке об истории образования старейшей сельхозартели района, колхоза «Красное знамя», датируемой еще более ранним временем — 22 января 1921 года — «Кубанец» фигурирует как товарищество по совместной обработке земли. Где же здесь истина?

Речь в вышеприведенном акте могла идти о колхозе «Кубанец» станицы Новоминской, территориально входившей тогда в Староминский район. Новоминская не раз входила и выходила из состава района, и чтобы исключить любую возможную на этот счет путаницу, остановимся на основных территориально­-административных изменениях Староминского района в интересующее нас время.

С победой Советской власти на Кубани Кубанская область, в состав которой входила территория современного Староминского района, была упразднена. На ее территории была создана новая территориально-административная единица —Кубано-Черноморская область, центром которой был город Екатеринодар, вскоре переименованный в Краснодар. Внутреннее переустройство области проведено не было: она, как и в дореволюционное время, продолжала состоять из семи отделов. Староминская с прилежащими к ней станицами и хуторами входила в Ейский отдел.

С весны 1922 года вводится волостная система управления, и Староминская становится центром одноименной волости, в которую входили, помимо нынешних населенных пунктов района, также станицы Новоминская и Новодеревянковская. 26 января 1923 года Кубано-Черноморский областной исполком утвердил ряд новых волостей, и среди них — Новоминскую и Новодеревянковскую, однако распрощаться с этими станицами срок еще не пришел.

Вторая половина 1923 года проходит под знаком подготовки к новому экономическому районированию страны, первым этапом которого стало вовлечение Кубано-Черноморской области в состав Юго-Восточного края с центром в городе Ростове-на-Дону. Постановлением ВЦИК от 2 июня 1924 года утверждалось внутреннее административно-территориальное устройство Юго-Восточного края. В границах бывшей Кубано-Черноморской области создавалось 44 района, в том числе входящий в Донской округ Староминский район. И опять Новоминская и Новодеревянковская — в нашем районе. На этот раз до конца 1934 года.

В другом месте мы расскажем обо всех последующих территориально-административных изменениях района, а пока отметим, что, поскольку долгое время район относился к Донскому округу, историю его следует соотносить как с историей Кубани, так и с историей Дона.


Глава 10. Первые шаги коллективизации (2)

Успешное осуществление коллективизации в крае зависело от союза иногороднего крестьянства с бедняцко-середняцким казачеством. Между тем, казачество, лишенное былых привилегий в области землепользования, да и просто элементарных гражданских прав, смыкаться с иногородними не спешило, проявляло пассивность. Это показали, в частности, проведенные осенью 1924 года выборы в сельские Советы Дона, которые в результате нарушения Конституции и избирательного закона во многих местах, в том числе в Староминской, были провалены.

Перед повторными выборами, которые в казачьих районах проводились в феврале — марте 1925 года, 62 процента казаков, лишенных в прошлом своих избирательных прав, были восстановлены в правах, в том числе 82 процента по Староминскому району. Сразу же увеличилось число казаков, избранных в сельсоветы. Парторганизация Дона, как это следовало из решения Донского окружкома РКП(б)за 1925 год, поставила задачей закрепить этот сдвиг «всеми доступными методами, и прежде всего путем устранения причин, питающих сословную замкнутость казачества». При этом признавалось совершенно недопустимым «игнорирование особенностей казачьего быта», «применение насильственных мер по борьбе с остатками казачьих традиций». Первейшей задачей объявлялось привлечение казаков в коммуны и ТОЗы.

Старейшим коллективным хозяйством Староминского района является колхоз «Красное знамя» (Куйбышевский сельский округ), начало которому было положено 22 января 1921 года, когда 8 семей бедняков и 6 семей середняков объединились в товарищество по совместной обработке земли — ТОЗ «Кубанец». Согласно архивной справке, товарищество имело в своем пользовании 280 га земли и 1 трактор «Фордзон-Путиловец», но эти данные, судя по всему, должны быть отнесены не ко времени его основания, а к более позднему сроку.

Просуществовало товарищество до 1929 года, а затем влилось в большое коллективное хозяйство, охватывавшее большую часть района в его сегодняшних границах, — в сельскохозяйственную артель «Ленинский шлях». Сегодня о ТОЗе напоминает лишь хутор с одноименным названием — Кубанец. Скорее всего, колхоз «Кубанец» и ТОЗ «Кубанец» — это и впрямь совершенно разные хозяйства.

Фотокопию приведенного выше акта по колхозу «Кубанец» нам предоставил краевед П.И.Петренко, который утверждает, правда, без ссылки на какие бы то ни было письменные источники, что в 1924-1926 годах на землях нынешнего АСХО «Рассвет» размещался колхоз «Индустрия», организованный зажиточными староминскими казаками. Председателем колхоза был некто Шкуро.

Именно в те годы на землях «Рассвета» был посажен сад, построены коровники. Члены артели купили молотилку, косилки, трактор «Фордзон». Колхоз имел доводившийся до него план сдачи хлеба государству, но сдавал лишь мизерную часть урожая, тогда как оставшийся хлеб, точно так же, как и вырученная от продажи мяса и других сельхозпродуктов прибыль, делились между членами артели.

Первым трактористом в этом колхозе был Иван Павлович Шека (именно от него Павел Иванович почерпнул эти и другие сведения о колхозе «Индустрия»). Сын бедняка, он рано остался без родителей. Во время Великой Отечественной войны он служил в 17-й дивизии артпрорыва резерва главного командования, войну закончил в звании полковника. В 1962 году приезжал в Староминскую. Умер в Симферополе в 1978 году.

Не совсем понятно, как сын бедняка смог попасть в колхоз, который организовывали зажиточные казаки, однако ответить на этот вопрос сегодня практически невозможно. Колхоз «Индустрия» никому не подчинялся, и в 1926 году его ликвидировали. Тогда же родственниками бывшего члена этой сельхозартели Гарькавого была создана под видом нового колхоза община баптистов. Образованная 26 января 1928 года на землях нынешнего колхоза имени Чапаева сельхозартель «Индустрия» никакого отношения к прежней «Индустрии» не имела. Но и эту сельхозартель поглотил в 1929 году колхоз-гигант «Ленинский шлях.

Мы еще расскажем и о «Ленинском шляхе», и о других колхозах района, а сейчас закончим свой рассказ о «Рассвете». В ноябре 1922 года 13 семейств, проживавших в границах нынешнего Рассветовского сельского округа, организовали сельхозартель «Трудовая нива», положившую начало будущему совхозу «Староминский» (ныне — АСХО «Рассвет»). Хозяйство имело поначалу всего 124 га земли. Существовало до 1929 года, пока не влилось в сельхозартель «Ленинский шлях», после разукрупнения которой в 1931 году было организовано 20 мелких колхозов, а часть земли отошла к совхозу «Кущевский». Зерносовхоз «Староминский» возник в 1934 году на базе одного из отделений «Кущевского».

С самого начала он закладывался как специализированное зерновое хозяйство, но имел и развитое животноводство, и плодоводство, и огородничество. Объемы и темпы работ были, естественно, не сравнимы с сегодняшними: сев яровых завершали в конце мая, убирать хлеба кончали осенью, с каждого гектара намолачивали не более 8 — 11 центнеров. Да и то сказать: на 15266 гектаров земельной площади приходилось всего два трактора.

И все же хозяйство быстро шло в гору, и уже перед войной урожайность полей увеличилась вдвое. Сегодняшний «Рассвет», как и многие другие хозяйства района, переживает не лучшие времена, еле держится на плаву, но было время, когда совхоз гремел на всю страну. Во время Великой Отечественной войны широко прославились комсомольско-молодежные коллективы Марфы Никитиной и Ефима Маковецкого, удостоившиеся приветственной телеграммы Верховного главнокомандующего И.В.Сталина. В 1944 году они вышли победителями Всесоюзного социалистического соревнованиями так называемых фронтовых коллективов и им были вручены Красные знамена ЦК ВЛКСМ и денежные премии, которые комсомольцы передали в фонд обороны страны.

Лучшие годы хозяйства связаны с годами директорства в нем Алексея Исаевича Майстренко. Несколько лет возглавлял он коллектив совхоза «Староминский», и хотя пик личной славы Майстренко пришелся на время его руководства рисосовхозом «Красноармейский» Красноармейского района Краснодарского края, где он стал Героем Социалистического Труда и лауреатом Государственной премии СССР, о «Староминском» у него остались самые теплые впечатления.

Вот как вспоминал он впоследствии о периоде своей работы в Староминской: «Как сейчас помню, возвращался вскоре после своего назначения директором с совхозных полей в контору, которая располагалась тогда в самой станице, а водитель меня и спрашивает: «Если не секрет, Алексей Исаевич, с чего Вы начнете свою деятельность как директор совхоза?» — «В первую очередь, перенесу контору на территорию совхоза, в самую серединку». Водитель рассмеялся: «Вы будете пятнадцатым директором, который обещает это сделать».

Начал он, действительно, с конторы. Цель преследовал одну — приблизить специалистов к земле-кормилице. Затем приступили к строительству жилья на центральной усадьбе, животноводческих помещений в других отделениях. Вскоре все отрасли в совхозе стали рентабельными. Молока, например, получали от каждой коровы более трех тысяч килограммов. Построили свою школу, свой дом культуры, свою больницу на 25 койко-мест, ввели комбинат бытового обслуживания.

Мы обращаемся к истории колхозного строительства не только ради того, чтобы яснее увидеть прошлое. О ней полезно знать и во имя будущего. Как бы то ни было, а общественные формы хозяйствования на селе победили. От простейшей формы объединения единоличных хозяйств — супряги — крестьяне быстро перешли к более эффективным формам хозяйствования, которые демонстрировали коммуны и товарищества по совместной обработке земли. От них, осознав все преимущества крупного сельскохозяйственного производства, основанного на высокой технической базе, — к колхозам и совхозам. Так что же, это последнее слово в древней науке хозяйствования на земле? Как бы не так.

Сегодня почти все колхозы района сменили свои вывески на новомодные, хотя и трудно расшифровываемые аббревиатуры — АСХО, КДХС, ОАО, ВГУСПХ, СПК, КСХ, ЗАО, но в корне это ничего не переменило. Они демонстрируют как достоинства, так и недостатки новых форм общественных отношений, как плюсы, так и минусы коллективных форм хозяйствования. Но об этом — в продолжении нашего разговора об истории колхозов района.

 

Глава 11. «Всё вокруг колхозное...»

Максим Горький, вдохновленный масштабами переустройства одной шестой части мира, вознамерился было создать многотомную историю колхозов и совхозов, фабрик и заводов, но что-то его остановило. Грандиозный проект остался не осуществленным, однако нетрудно себе представить, что из себя представляла бы, скажем, история колхозов. Постоянная смена председателей, не справляющихся с возложенными на них обязанностями, периодическая реорганизация, заключающаяся то в укрупнении, то в разукрупнении хозяйств, бесконечная смена названий, особенно если это касалось имен политических и других общественных деятелей страны...

Само по себе изменение топонимики даже интересно, так как свидетельствует о сложности эксперимента по переводу села на коллективные рельсы, о неизбежности ошибок на этом пути. А еще оно говорит о кровавом Молохе репрессий, валом обрушивавшихся на страну, отправляя людей в небытие, вытравливая из людского сознания самую память о былых вождях, оказавшихся на поверку «винтиками». И здесь слово «интересно» выглядит уже неуместным. Кто вспомнит сейчас о существовании колхозов имени Ларина, имени Гамарника, имени Штейнгардта, имени Шеболдаева? Имена их были увековечены в названиях колхозов еще при их жизни, да только век их оказался, увы, коротким.

В 1951 году староминские колхозы «Герой труда», имени Карла Маркса и имени Энгельса объединились в одно укрупненное хозяйство — колхоз имени Маленкова. В 1955 году к нему присоединился колхоз «Ленинский путь», в свою очередь, объединивший в себе в 1950 году два хозяйства — колхозы «Ленинский путь» и «Путь к социализму». Получилось крупное многоотраслевое хозяйство, да только существовать ему под этой вывеской пришлось недолго.

В 1957 году Г.М.Маленков был отправлен куда Макар телят не гонял — в город Экибастуз Павлодарской области Казахской ССР, где он возглавил местную ГРЭС (и это в недавнем прошлом председатель Совета Министров СССР, член Политбюро ЦК КПСС, правая рука Сталина!), и колхоз был переименован в «Россию», а еще через шесть лет стал нынешним «Кавказом» (Староминский район слился с Каневским районом, и поскольку в Каневском уже была своя «Россия», иметь два колхоза одного названия не полагалось).

Подобные примеры можно было бы продолжить, но мы о них скажем в своем месте, а сейчас рассмотрим хронологию образования наших колхозов. О старейшем хозяйстве района — колхозе «Красное знамя» мы уже говорили. Начало ему было положено 22 января 1921 года, когда было создано товарищество по совместной обработке земли «Кубанец», а свое нынешнее название хозяйство получило 20 февраля 1928 года, когда в него влилось также товарищество по совместной обработке земли «Красное знамя».

Объединенное товарищество просуществовало до 1929 года, а затем влилось, как и все другие созданные к тому времени хозяйства, в большое коллективное хозяйство — сельскохозяйственную артель «Ленинский шлях». Колхоз «Ленинский шлях» объединил в общей сложности 37 артелей, коммун и ТОЗов. Председателем колхоза был избран 25-тысячник Василий Федорович Беспалов, заместителем председателя — также 25-титысячник Гавриил Степанович Радченко. Мы еще не раз услышим эти фамилии.

В первый год своего существования колхоз добился неплохих результатов: его труженики успешно провели сев, прополку, уборку урожая, своевременно выполнили план продажи зерна государству. Летом 1931 года ЦК ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров СССР приняли постановление «О развертывании социалистического животноводства», и колхоз активно включился в его выполнение. В газете «Колхозная правда» было опубликовано коллективное письмо тружеников хозяйства, в котором они заявляли о своем стремлении по-ударному разрешить боевые задачи партии.

Базой для этого было общественное стадо крупного рогатого скота — 630 голов коров и 9 нетелей, 145 телок, 89 бычков, 279 телят. Кроме крупного рогатого скота, в колхозе насчитывалось 414 овцематок, 34 старых барана, 124 молодых ягницы, 109 молодых барашков. Поголовье свиней составляли 445 свиноматок, 134 хряка, 163 кабана. Были в колхозе и свои куры, и свои индейки. Не трудно себе представить, что сталось бы с этим поголовьем в голодный 33-й год, но вскоре не стало и самого колхоза. Колхоз-гигант оказался совершенно не управляемым и в 1932 году был разукрупнен.

Тут и возник колхоз «Красное знамя». Хозяйство объединило 49 крестьянских дворов и имело 340 гектаров пашни. В 1950 году с колхозом «Красное знамя» слился колхоз «Красный путь». Сегодня это — крупное многоотраслевое рентабельное хозяйство. И хотя до полного благополучия ему еще далеко, колхоз является одним из лучших хозяйств района.

Колхоз «Большевик» принес к нам свое название из соседнего, расформированного в 1953 году, Штейнгардтовского района. Свое начало он ведет с 5 марта 1928 года, когда 25 крестьянских дворов объединились в ТОЗ «Запорожский лагерь». В хозяйстве было 258 гектаров земли, 25 лошадей, 19 коров, некоторый мелкий инвентарь. Существовало оно до 1929 года, пока не вошло в колхоз «Ленинский шлях».

После разукрупнения колхоза-гиганта на землях бывшего ТОЗа были созданы колхоз «Красный путь», просуществовавший, изменяя названия (одно время это был колхоз имени Яковлева), до 1950 года, когда собственно и возник колхоз «Большевик», и колхоз «Красная заря», объединившийся в том же 1950 году с колхозом «Большевик» в одну сельскохозяйственную артель. После разукрупнения «Ленинского шляха» его молочно-товарная ферма оказалась на территории нынешнего «Большевика», и ему достались его коровы, вернее все, что от них осталось. Овцы были переданы колхозу имени Сталина, птица — колхозу имени Щербака.

Колхоз имени Чапаева ведет свое начало с 1 октября 1922 года, когда была организована сельхозартель «Пахарь», имевшая 331,1 га земли и объединившая 24 бедняцких и середняцких хозяйства. Несколько позже в границах нынешнего колхоза возникло несколько коллективных хозяйств: 14 мая 1923 года — ТОЗ «Хуторянин», 26 января 1928 года — сельхозартель «Индустрия», 25 февраля того же года — сельхозартель «Красный Октябрь», 27 февраля того же года — сельхозартель «Свой труд». И ТОЗ, и артели просуществовали до 1929 года — до возникновения «Ленинского шляха», после разукрупнения которого возникли колхозы «Красный пахарь», «Труженик», «Хуторянин», «Приейский» и другие.

Просуществовали они, изменяя названия, до 1950 года, когда решением райисполкома были объединены в нынешний колхоз имени Чапаева. Кроме них, в колхоз вошли перешедшие к нам из ликвидированного спустя три года Штейнгардтовского района колхозы «Красный пахарь», «Первое мая», имени Красных партизан. В доперестроечное время колхоз имени Чапаева слыл одним из лучших хозяйств в районе, но потом сильно сдал свои позиции. Причина — в недостатках управления производством, в частой сменяемости руководителей как высшего, так и среднего звена.

Организацию колхоза «Нива Кубани» также следует отнести к 1922 году, когда на землях в нынешних его границах возникло товарищество по совместной обработке земли «Черноморец». В товарищество вошло тогда 28 дворов, и оно располагало 213 га земли. Существовало до 1929 года, а затем вошло в коллективное хозяйство «Ленинский шлях», при разукрупнении которого были образованы колхозы имени Щербака, имени Сталина, имени Шевченко. Просуществовали они до 1950 года.

26 декабря 1950 года исполком райсовета утвердил своим решением постановления общих собраний колхозников сельхозартелей имени Сталина и имени Щербака, а также созданных в разное время сельхозартелей имени Кагановича и "20 лет Октября" в одну сельскохозяйственную артель — колхоз имени Сталина.

Параллельно был создан колхоз имени Кирова, объединивший в одну артель мелкие колхозы «Комсомолец», «Авангард» и имени Шевченко (решение об этом было принято райисполкомом 13 февраля 1952 года). В 1961 году сельхозартель имени Сталина была переименована в колхоз имени 22-го партсъезда, а 14 августа 1962 года было принято решение райисполкома, утвердившее постановление общих собраний колхозов имени 22-го партсъезда и имени Кирова о своем слиянии и присвоении укрупненной артели наименования 22-го партсъезда. Сегодня это — колхоз «Нива Кубани», одно из лучших хозяйств района.

О колхозе «Кавказ» вскользь уже говорилось. Но об этом хозяйстве, от его возникновения до наших дней, следовало бы сказать особо. Что мы и делаем.


Глава 12. "...Всё вокруг моё"

История колхоза «Кавказ» берет свое начало 29 января 1929 года — с появления на землях будущего хозяйства товарищества по совместной обработке земли под названием «Гремучий». Несколько позже — 14 марта 1929 года — возникает еще одно товарищество, под названием «Труженик». Вошедшие в состав «Ленинского шляха», они образовали после его разукрупнения колхоз «Герой труда», объединившийся в 1951 году с колхозами имени Энгельса и имени Карла Маркса в сельскохозяйственную артель имени Маленкова.

Несколько раньше, в 1950 году, в одну сельхозартель объединились колхозы «Ленинский путь и «Путь к социализму» с присвоением ей наименования «Ленинский путь». В 1955 году колхоз «Ленинский путь» присоединился к колхозу имени Маленкова. Ну а дальше...

Далее было разоблачение на Пленуме ЦК КПСС антипартийной группы, в которую в числе других членов Политбюро входил Маленков. Было лишение его высших должностных постов в партии и государстве. Были годы ссылки в Казахстан. По счастью, на судьбе хозяйства это не сказывалось, и оно год от года только крепло, пока не поднялось до сегодняшних высот, сравнимых с кавказскими кряжами, полностью оправдывая свое название.

С 1958 года работает в колхозе «Кавказ» Николай Филиппович Козубня. Свою трудовую деятельность начинал механиком, затем его назначили главным инженером. Был заместителем председателя колхоза по культурно-массовой работе, а с 1973 года стал председателем колхоза. Так и работает все эти годы главой колхоза. Да еще каким главой!

С первых шагов своей деятельности Николай Филиппович зарекомендовал себя умелым, требовательным организатором сельскохозяйственного производства, хорошо знающим свое дело руководителем. Эти качества он получил, учась в институте. Ну а еще перенял их от своих родителей-хлеборобов.

Высокие деловые и профессиональные качества дают ему возможность вести производство на должном уровне. В хозяйстве широко применяются научные методы выращивания сельскохозяйственных культур, постоянно поддерживается связь с наукой. Проводится селекция семян, обновляются и внедряются новые породы животных. Причем осуществляется все это на собственные средства.

— Можно много рассказывать о роли Николая Филипповича в укреплении материально-технической базы колхоза, в том числе в социальной сфере, — говорит председатель совета соцобеспечения СПК «Кавказ» Григорий Григорьевич Россомаха, — но я хочу остановиться на такой его черте, как неугомонность, нетерпимость к разгильдяйству и одновременно отеческая забота о людях.

Хороший семьянин, внимательный и заботливый отец троих детей, он уделяет пристальное внимание подготовке специалистов высшего и среднего звена, рабочих профессий. Только за последние 10 лет за счет средств хозяйства подготовлено 45 специалистов с высшим образованием, столько же — со средним техническим, 335 — механизаторов широкого профиля. И все работают в родном хозяйстве.

На работу в свое хозяйство возвращаются не только выпускники учебных заведений, но и отслужившие в армии. При проводах в армию призывникам даются отеческие наказы, вручаются памятные подарки. Горячий в своих претензиях к провинившимся, Николай Филиппович всегда находит доброе, а главное — единственно верное слово тем, кто его заслуживает. Касается ли это проводов людей в армию, на пенсию или в последний путь.

Высокий, статный, степенный, несколько, может быть, даже грузноватый, отчего, впрочем, он не выглядит неуклюжим, а кажется очень сильным, он неистов в работе и не бережет свое сердце, и оно его в последнее время подводит. В двухтысячном году он справил свое шестидесятилетие, и его должно хватить еще как минимум на столько же, если, конечно, будет дано здоровья. Все остальное у него уже есть, а если будет нужно, пребудет.

Однако продолжим нашу историю о колхозах. Нынешнее СП «Канеловское» — подсобное хозяйство системы «Мосгазтранса» — до недавнего времени было колхозом имени Калинина. В 1925-1929 годах на его территории размещалось несколько ТОЗов. 25 января 1925 года был организован ТОЗ «Мирный труд», 24 июня 1925 года — ТОЗ «Надия». В марте 1928 года к ним прибавился ТОЗ «Канеловский». Нынешнее название хозяйства идет от него.

Эти и некоторые другие хозяйства, которые нынче в границы района не входят, в 1929 году были объединены в одну сельскохозяйственную артель, названную «Комбинатом». «Комбинат» постигла участь «Ленинского шляха». В 1932 году артель была разукрупнена и на ее базе были разбиты 11 колхозов, в том числе — имени Калинина, имени Ворошилова, «Красная нива», «Красная Ея», «Красный партизан», «Украина», «Животновод». Существовали они до 1950 года, когда были укрупнены в два колхоза — «Путь к коммунизму» и имени Калинина, которые, в свою очередь, объединились в 1956 году в колхоз имени Калинина (ныне — СП «Канеловское»).

По данным газеты «Ударник кохоза» (сентябрь 1945 года), после войны в районе насчитывалось 20 колхозов: «Красное знамя», «Большевик», имени Чапаева, имени Карла Маркса, имени Энгельса, «Авангард», «Красная заря», «Красный путь», «Красный пахарь», «Герой труда», »20 лет Октября", «Ленинский путь», «Путь к социализму», «Комсомолец», «Первое мая», имени Сталина, имени Кагановича, имени Шевченко, имени Щербака, имени Красных партизан. Выше мы говорили, что колхоз «Большевик» был организован в 1950 году. Ошибки здесь нет: просто вначале название не прижилось, и колхоз переименовывался. Сегодня, напротив, название держится стойко, хотя и звучит анахронизмом.

До войны некоторые из колхозов, отошедших впоследствии к нашему району («Красная Ея», «Красная заря», «Красная нива», «Животновод», имени Калинина, имени Ворошилова, имени Кирова, имени Чапаева, «Большевик»), относились к Штейнгардтовскому району. После его расформирования в 1953 году они влились в наш район, а другие (имени Ларина, имени Гамарника, имени Штейнгардта, имени Горького, имени Молотова, имени Орджоникидзе, имени Тельмана, имени 32-й Кубанской казачьей кавалерийской дивизии, «Коммунар», «Пионер», «Политотделец», «Красный борец», «Красная победа», «Пятилетка», «Сталинец»)отошли к Кущевскому району. Впрочем, названия некоторых из них — имени Ларина, имени Гамарника — исчезли с карты нашего края еще раньше, с уходом этих людей в небытие. А следом стерлась и память о хозяйствах.


Глава 13. В год великого перелома

Мы так много говорим о 1929 годе, годе приснопамятного создания в районе колхозов-гигантов, что невольно возникает мысль о роковом значении его для судеб крестьянства. На деле это был год, вошедший в историю как год Великого перелома, начала форсированного проведения коллективизации. Рок маячил еще впереди.

В декабре 1928 года Оргбюро ЦК ВКП(б), заслушав отчет секретаря Кубанского округа ВКП(б) о состоянии сельского хозяйства в округе, признало, что в округе слабо ведется борьба с кулаком, партийные организации засорены перерожденцами, многие коммунисты обросли хозяйствами. В партийных организациях началась чистка партийных рядов, в ходе которой было исключено 20 процентов коммунистов. Станичные Советы принимают решения об утверждении списков граждан по их имущественному состоянию. Шло искусственное размежевание людей на богатых и бедных.

Согласно спискам, число зажиточных хозяйств значительно превышало число малоимущих бедняцких хозяйств (в Староминской это соотношение составляло два к одному), тем не менее, вместо того, чтобы подтягивать бедняцкие хозяйства до уровня зажиточных, был взят курс на борьбу с кулачеством. Если до 1928 года решения центральных органов были направлены на ограничение кулачества от дальнейшего обогащения (увеличение налога, конфискация излишков зерна), то уже в 1929 году все постановления правительства призывали к ликвидации кулачества (конфискация тягловой силы и инвентаря, высылка кулаков и их семей в отдаленные районы). Местные органы получили право производить арест кулаков, вести против них судебное преследование.

В ноябре 1928 года в Староминской был впервые проведен слет бедноты. Ставка делалась на раскол хлеборобов, натравливание одной части населения на другую — меньшую на большую. Впрочем, большую часть населения составляли середняцкие хозяйства, но середняков нередко искусственно записывали в кулаки, а к беднякам относили семьи, которые имели больше земли, чем зажиточные хлеборобы, — это так называемые многодетные семьи.

Коллективизация в станице проходила трудно. Были случаи, когда вступившие в колхоз в массовом порядке забирали свои заявления обратно. В октябре 1929 года было вдруг объявлено, что единоличникам, не желающим вступать в колхозы, весной вдвое уменьшат нарез земли и вдвое повысят налог. Это было силовое принуждение хлеборобов вступать в колхозы, ибо, не имея земли, они не могли вести свои хозяйства. Чем же прикажете кормить семьи?

А потом единоличников предупредили, что весной земля вообще будет нарезаться в последний раз. При этом станичный Совет прекратил выдавать на руки справки, разрешающие выезд за пределы района, даже на учебу. Крестьян, что называется, загнали в угол. 27 ноября 1929 года Северо-Кавказский крайком ВКП(б)принял постановление «О сплошной коллективизации Северного Кавказа». Руководствуясь этим постановлением, местные власти усилили репрессивные меры против единоличников по вовлечению их в колхоз. Десятки семей высылались из станицы с полной конфискацией имущества.

Перед нами — справка, выданная старшим милиционером 1-го участка отделения Староминского РИКа Децине Михаилу Степановичу в том, что у него конфискованы дом, обложенный кирпичом, амбар, сарай на две доски, половник на одну доску, сарай досчатый, крытый камышом, лошадь рабочая с упряжью, лошадь нерабочая, две арбы, одни конные грабли, сани легковые, садилка, сенокосилка, две бороны, сеялка, бедарка, линейка, два ящика от бричек, две дойные коровы, три нетели, 15 овец, три с половиной стога сена, четверо ясель, четверо закромов, 1008 пудов товарного зерна, 12 пудов фуражного зерна, 15 пудов муки, швейная машинка. Как только рука не устала перечислять чужое добро!

Описывание конфискуемого имущества производила

специальная комиссия из актива Совета. Значительная часть

имущества при этом разворовывалась. Члены раскулачиваемой

семьи грузились на подводу и отправлялись к специально

прибывшему на железнодорожный вокзал поезду. Глава семьи, арестованный за две-три недели до высылки (видимо, чтобы не убежал), содержался все это время в «леднике» — холодном карцере, что располагался в здании напротив Совета, в доме бывшего атамана Кислого, связанного с Советом подземным переходом через дорогу. Большинство раскулаченных отправлялось на Урал и в Западную Сибирь на заготовку леса.

В фондах районного музея имеется оригинал письма репрессированного Решетника Кирилла Митрофановича от 7 мая 1940 года, и хотя он был арестован в другое время и по другому поводу, из письма можно узнать о тяжелейшем характере работ на заготовке леса, трескучих сибирских морозах, а об условиях жизни красноречиво свидетельствует его просьба прислать хоть какого-нибудь мыла, «хоть руки помыть».

Коллективные формы хозяйствования — групповые отруба (полевые наделы группе крестьян, выделявшиеся, как правило, в одном месте), супряги (простейшая форма объединения личных хозяйств на производственной основе), коммуны, товарищества по совместной обработке земли — существовали, как мы видели, уже с начала 20-х годов. В 1929 году всех их поглотил один колхоз-гигант «Ленинский шлях», а мелкие хозяйства канеловского куста —колхоз-гигант «Комбинат». В соседнем, Каневском районе был создан и вообще один на всю округу колхоз-гигант имени Газеты «Правда». Первое время гиганты даже гремели.

«Ленинский шлях», например, в первый год своего существования добился неплохих результатов в растениеводстве и животноводстве, и о нем много писалось в прессе. В каталогах Всероссийской книжной палаты имеются следующие издания на русском языке, так или иначе освещающие опыт колхоза-гиганта: Н.Марченко и А.Семикин, «Ударники уборочной: очерки ударной работы староминских колхозников на уборке урожая 1931 года» (М., Сельколхозгиз, 1932), А.Радин, «Опорные пункты завершения сплошной коллективизации» (Ростов-на-Дону, 1931), А.Радин и Н.Стернин, «Ленинский шлях»: опыт организации и подготовки к севу одного крупного колхоза" (Ростов-на-Дону, 1930), Б.Сталь, «Одно заседание. Уроки Староминской организации комсомола» (Ростов-на-Дону, 1930).

Вскоре, однако, выяснилось, что колхоз в таких размерах абсолютно неуправляем. В 1932 году его разукрупнили, и на его базе было создано 20 сельхозартелей: колхозы «Красное знамя», «Большевик», имени Сталина, имени Карла Маркса, имени Энгельса, имени Красных партизан, «Красный пахарь», «Красный путь», «Путь к социализму», «Ленинский путь», «Комсомолец», «Авангард», "20 лет Октября", «Герой труда», имени Белорусского военного округа, имени Шевченко, имени Гамарника, имени Щербака, имени Кагановича, имени Шеболдаева.

Кто такой Гамарник, скажет не каждый, а кто такой Шеболдаев, и вообще никто не скажет. Одно время в границах нашего района существовал колхоз имени Ларина. Я думал, что Ларин (он же — Лурье)— это тесть Бухарина. Оказалось — однофамилец. Кем же были эти люди, еще при жизни своей увековечивавшие себя присвоением своих имен как грибы нарождавшимся колхозам?

 

Глава 14. Трагедия голодомора 1933 года

Урожай 1932 года оказался значительно хуже, чем в 1931 году (по оценкам специалистов, он составил на круг всего 4,5 центнера зерна с гектара). Несмотря на это, план хлебозаготовок для Северного Кавказа был установлен в 190 млн. пудов. Когда руководству стало ясно, что план не будет выполнен, объяснение нашлось одно — саботаж.

Политбюро ЦК ВКП(б)направило на Северный Кавказ комиссию в составе Ягоды, Шкирятова, Микояна, Юркина. Возглавлял комиссию Лазарь Моисеевич Каганович. Комиссия стала на путь жесточайших репрессий как главного средства выполнения хлебозаготовок. Именно в это время была придумана практика занесения не выполнивших план хлебосдачи станиц на «черную доску». Систему «черных досок» (в отличие от «красных досок» почета)ввел секретарь Северо-Кавказского краевого комитета ВКП(б)Б.П.Шеболдаев. И именно за это свое рвение он удостоился чести дать свое имя одному из староминских колхозов.

В станицах, занесенных на «черную доску», полностью изымалось не только зерно, но и съестные припасы, из магазинов вывозились все товары, и они закрывались, запрещалась всякая торговля. Населенные пункты, окруженные войсками, превращались в резервации, откуда был единственный выход — на кладбище".

С ноября 1932 года по январь 1933 года решениями Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) на «черную доску» было занесено 15 станиц, в том числе Уманская, Старощербиновская, Стародеревяновская и другие. Староминская была кандидатом на занесение, но что-то ее спасло. О спасении мы говорим не ради красного словца. Участь репрессированных станиц была ужасной. Население их выселялось в Сибирь, станицы лишались своих исторических названий. Именно по этой причине станица Уманская стала носить название Ленинградской.

Как ни странно, репрессиям подвергались не белогвардейские «недобитки» и даже не кулаки, а в первую очередь коммунисты. Это было новое слово в практике социалистической реконструкции села. В результате чистки, проведенной по Северо-Кавказскому краю, 45 процентов сельских коммунистов лишились своих партбилетов.

10 января 1931 года ЦК ВКП(б), рассмотрев вопрос о коллективизации на Северном Кавказе, указал на грубые непорядки в созданных колхозах, когда урожай делился по едокам, а не распределялся по трудодням. Ужесточался сельхозналог: каждая колхозная семья, имевшая корову, обязывалась сдавать на специальные молокоприемные пункты по 220 литров молока в год, а если в хозяйстве были куры — по 180-250 штук яиц. Вскоре был введен налог на плодовые деревья, росшие в личных подворьях станичников. Этот налог брался деньгами, но существовала и система натуроплаты, когда государству почти бесплатно сдавались зерно, мясо, овощи, шерсть.

«Гостевание» Кагановича на хлебосольной кубанской земле оказалось воистину кровавым. Толпы активистов, которым выделялись специальные продовольственные пайки, ходили по хуторам и станицам, отбирая у людей последнее — бураки, кабаки, семечки подсолнуха, фасоль, горох, макуху. Цель была одна — под страхом голодной смерти заставить людей отдать, как утверждала партийная пропаганда, «спрятанное от государства зерно», любой ценой выполнить утвержденный план хлебопоставок.

Непосильные налоги и без того делали колхозников заложниками Советской власти: почти все, что производилось, они вынуждены были отдавать государству. Стоит ли удивляться, что от бескормицы начался массовый падеж скота, и это стало предвестием надвигающегося голода. В полной безысходности люди толпами повалили на поля, чтобы ножницами настричь колосьев и накормить пухнущих от голода детей полбой. Во время уборочной в тех же целях набивали зерном карманы, прятали его в исподнее белье. Рок замаячил уже воочию.

Когда о фактах массового воровства доложили Сталину, он собственноручно написал текст «Закона об охране социалистической собственности». В качестве меры судебной репрессии за хищение колхозного имущества определялся расстрел с полной конфискацией личного имущества. При смягчающих обстоятельствах расстрел мог быть заменен лишением свободы на срок не менее 10 лет, также с конфискацией всего имущества. Это дословный текст судебного нормативного акта в сталинской редакции. Амнистия по делам этого Закона не разрешалась.

Вот документ, страшнее которого трудно найти во всей истории сталинского режима: 24 января 1933 года секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б)Б.П.Шеболдаев телеграфировал ЦК ВКП(б), что, начиная с ноября 1932 года, за два месяца и двадцать дней хлебозаготовок, в крае было арестовано около 100 тысяч человек. Из них 26 тысяч вывезено за пределы края, а 70 тысяч заточено в тюрьмы и лагеря.

Газеты буквально пестрели сообщениями о репрессиях. К примеру, только в пяти номерах газеты «Молот» между 8 и 15 ноября 1932 года сообщалось о расстреле 43 человек. Краснодарская межрайонная газета «Красное Знамя» в номерах за 10, 11 и 12 ноября объявляла о приговорах к расстрелу 20 человек. «Места заключения, — докладывал в своей телеграмме Шеболдаев, — перегружены, наблюдаются вспышки эпидемий. Возникли трудности с охраной заключенных». И все это — на фоне начавшегося голодомора, страшного бедствия, обрушившегося на страну и унесшего в общей сложности жизни 14 млн. человек.

...Люди хотели только есть. Не было сил ни страдать, ни плакать. Ни по умершим детям, ни по родителям. Смерть стала настолько будничной, что люди воспринимали ее просто как избавление от мук. Голод лишал человека его человеческой сущности: матери поедали своих детей, соседи вылавлили шедших в школу ребятишек, чтобы, питаясь их мясом, хоть как-то выжить. Мои тетки — Матрена Антоновна Волошко, Ольга Антоновна Петренко, Вера Антоновна Прус, моя мама, Екатерина Антоновна Широкобородова, рассказывали мне о десятках случаев людоедства, называли станичников, ставших жертвами голода, то есть буквально съеденных другими. Я не могу назвать их по-фамильно: это было бы просто безнравственно.

Каждый знает, что на фронтах Великой Отечественной войны погибло в общей сложности более 6 тысяч наших земляков, но мало кто знает, что примерно столько же жизней староминчан унес один только голодный 1933 год. Только весной, в начале марта, вспоминал мой отец, в школах начали выдавать детям по миске мамалыги — кукурузной каши, сваренной на воде. Станица выглядела страшно: разрушенные дома без крыш, с вытащенными лутками и рамами, которые пошли зимой на растопку, заросшие бурьяном огороды. Такой была цена сплошной коллективизации — принудительной, репрессивной, проведенной в чудовищно уродливых формах!


Глава 15. И ещё о неосуществившемся замысле Горького

В конце 30-х годов наиболее активные участники битвы за выполнение хлебозаготовок на Северном Кавказе, в том числе на Кубани — секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б)Б.Шеболдаев, председатель крайисполкома В.Ларин, полномочный представитель ОГПУ на Северном Кавказе Б.Евдокимов, начальник Кубанского ОГПУ И.Попашенко — были арестованы и расстреляны. Это была всего лишь горькая ирония судьбы, но отнюдь не справедливый акт возмездия за содеянное. В числе главных обвинений Москва утверждала: «Давали ложную информацию в ЦК ВКП(б) о политическом положении на Кубани и происходящих там процессах. Ставили конечной целью довести до крайнего истощения Кубанское казачество, чтобы оно восстало против Советской власти».

Казачество было истощено не только голодом, не только репрессиями, но и фактическим запретом на свое существование. Вспомним, что вплоть до начала Великой Отечественной войны казакам запрещалось ношение традиционной казачьей формы, что до 1936 года их не призывали даже на службу в Красную Армию. Само собой разумеется, подлежали гласному и негласному запрету и казацкая история и материнская песня. А взамен задушевной народной песни повсеместно пропагандировалась псевдонародная, типа известной в те годы на Кубани «Думы о Сталине»:


Собирались казаченьки
Рано утром на заре,
Думу думали большую
На колхозном на дворе:
Как бы нам теперь, ребята,
В гости Сталина позвать,
Чтобы Сталину родному
Все богатства показать?..

 


Каганович, как известно, гостевал на Кубани без всякого приглашения, и «гостевание» его оставило кровавый след, который простерся от кубанских степей до северных снегов, и далее до песков Казахстана. Нетрудно себе представить, сколько бы еще станиц было занесено на «черную доску» позора, откликнись на приглашение кубанцев вождь народов: «Приезжай, товарищ Сталин, приезжай, отец родной».

На деле казаки вождя к себе не приглашали, и пели они совсем другие песни: «Каган, Каган, Каганович, что ты хлебушко гноишь?» Дело в том, что «когда по всей Кубани опухших людей сгоняли в многочисленные эшелоны для отправки в северные лагеря, во многих пунктах на государственных элеваторах в буквальном смысле слова гнили сотни пудов хлеба...» («Наука и жизнь», 1990 г., номер 9, с.91).

Что до «конечной цели» — крайнего истощения казачества, которую якобы ставили перед собой Б.Шеболдаев, В.Ларин и компания, то согласиться с такой формулировкой я, естественно, не могу, так как те, кто ее перед собой «ставил», были на деле всего лишь «винтиками», всего лишь проводниками идей и политики партии, ну, может быть, чересчур уж рьяными, что никогда не поощрялось и даже наказывалось власть предержащими.

Мой сосед по улице, Иван Васильевич Балакший, не только поведал мне о деятелях, имена которых носили местные колхозы, но и рассказал о территориальном размещении интересующих меня хозяйств. К примеру, колхоз имени Ларина занимал северо-западные земли нынешнего колхоза имени Чапаева. К северу от него размещался колхоз имени Шеболдаева, объединившийся в 1938 году с колхозом имени Ларина и переименованный позднее в колхоз «Первое мая».

Выше мы упомянули о колхозе с весьма интересным названием — имени БВО. Занимал он земли нынешнего учхоза ПТУ-46. Имя Гамарника носил колхоз, который после ареста и расстрела видного военачальника стал называться именем Чапаева, объединив также ряд других артелей, в том числе, со временем, и колхоз «Первое мая». До войны колхоз имени Чапаева относился к соседнему, Штейнгардтовскому, району и к нам стал относиться только после войны.

Обратимся к имени последнего из начальников Краснодарского управления КГБ Бориса Штейнгардта. Его имя носили не только колхоз, но и МТС и даже целый район, который был расформирован в 1953 году и поделен между Староминским и Кущевским районами. Штейнгардт не был репрессирован, как многие из его коллег, и его имя исчезло с карты Краснодарского края исключительно в связи с развенчанием главного шефа КГБ — Лаврентия Берии.

Что до колхоза имени Щербака, земли которого размещались в южной части района, между хутором Желтые Копани и поселком Рассвет, то его название связывается с канеловчанином Г.М.Щербаком, георгиевским кавалером времен первой мировой войны, повешенным белыми в 1918 году в станице Староминской за большевистскую агитацию. Он вполне заслуживал чести быть увековеченным в названии колхоза, хотя, как видим, имена колхозам давались тогда совсем по иному принципу. Стоит ли удивляться, что при объединении в 1950 году ряда колхозов имени рядового казака было предпочтено имя отца народов?

Каждое время являет своих кумиров. 30-е годы явили виновников геноцида против своего народа в лице партийных и советских руководителей в центре и на местах. Одним из таких руководителей был Лазарь Каганович. Мы уже говорили о репрессивных методах, какими действовала на Кубани комиссия по хлебозаготовкам, которую он возглавлял. Учитывая такое рвение сталинского приспешника, грех было не присвоить его имя одному из колхозов района. Размещался он рядом с колхозом имени Щербака и также вошел впоследствии в колхоз имени Сталина, который, в свою очередь, объединился в 1962 году с колхозом имени Кирова и стал называться именем 22-го партсъезда.

Как бы то ни было, а коренной перелом на селе произошел, и знаменовала его сплошная коллективизация сельского хозяйства. По данным Донколхозсоюза, на 15 сентября 1928 года в Староминском районе коллективно трудились 1734 хозяйства. Своим постановлением от 19 ноября 1929 года президиум Донисполкома утвердил контрольные цифры плана коллективизации на 1929-1930 годы, которыми предусматривалось коллективизировать в Староминском районе 35 процентов хозяйств. Фактически уровень коллективизации на конец 1930 года составил 68 процентов. А еще через несколько лет коллективизация была завершена, охватив собой все единоличные хозяйства района.

Сегодня все колхозы района существуют под новыми вывесками, но существо старых форм хозяйствования от этого не переменилось. И сегодня наряду с преимуществами коллективного труда хозяйства демонстрируют старые пороки и неразрешимые проблемы, главная из которых — это отчужденность человека от собственности. Отчужденность порождает безынициативность, а безынициативность приводит к неэффективному хозяйствованию. Как говорится, круг замыкается. И все же...

И все же нельзя не видеть, что создание колхозов явилось крупнейшей акцией Советского государства, укрепившей союз рабочего класса и крестьянства, давшей возможность развить сельское хозяйство на индустриальной основе, избавившей крестьян от нищеты, хотя и не избавившей их от эксплуатации. Ничего лучшего в части хозяйничанья на земле покуда не придумано.


Глава 16. «Если бы мы могли дать сто тысяч тракторов»

В конце 1999 года коллектив Староминской сельхозтехники отпраздновал свой 65-летний юбилей. На стоящем перед предприятием памятнике трудовой славы — «Трактор на постаменте» — можно прочитать: «Староминская сельхозтехника. Основана в 1934 году». Между тем, Староминская МТС, правопреемницей которой можно было бы считать ЗАО «Староминская сельхозтехника», была основана в 1930 году. Такая вот, на первый взгляд, несообразность в датах.

Действительно ли здесь закралась ошибка или есть-таки причины считать предприятие более молодым? Рассмотрим основные этапы становления Староминской МТС, отнюдь не претендуя на то, чтобы родословие Староминской сельхозтехники выводилось обязательно из нее. Тем более, что достоверно известно: выросла Староминская сельхозтехника и впрямь не из Староминской, а из Новоясенской МТС. Впрочем, разговор наш, так или иначе, будет касаться всех МТС района.

Вдумаемся в слова В.И.Ленина: «Если бы мы могли дать завтра сто тысяч тракторов...» Даже кремлевскому мечтателю, каким его считал писатель-фантаст Герберт Уэлс, возможность дать крестьянству сто тысяч тракторов, повернув тем самым крестьян лицом к коммунии, казалась утопичной. Но вот в декабре 1925 года состоялся Четырнадцатый съезд РКП(б), поставивший задачу превратить СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, производящую машины и оборудование, обеспечить ее экономическую самостоятельность, и эта мечта стала приобретать реальность.

Первый в мире трактор был построен в нашей стране, появился еще до революции, однако тракторостроение тогда не получило развития. Начало массового производства отечественных тракторов относится к 1923 году, когда на заводе «Красный Путиловец» стали выпускать колесные трактора «Фордзон-Путиловец» с керосиновым двигателем мощностью 20 лошадиных сил. Америка рвалась на выгодный российский рынок и наверняка бы его завоевала, если бы наша страна не объявила первейшей задачей опору на собственные силы.

В Староминской первый трактор появился в начале 1924 года, когда товарищество по совместной обработке земли «Мирный труд» приобрело трактор «Фордзон». Привезли его чуть ли не из-за границы. Сгрузили с железнодорожной платформы, а как дальше с ним обращаться, с какого боку к нему подойти, никто не знает. Так и потащили его на быках в станицу. Определили на постой в помещение бывшей конюшни для войсковых лошадей (нынче — районная детско-юношеская спортивная школа).

Появление тракторов казалось в то время настоящим чудом, и профессия тракториста сразу же сделалась очень престижной. Вот только один тому пример. Когда основали Староминскую МТС, на «Фордзон» попросился Лаврентий Иващенко. Трудолюбивого тракториста быстро заметили и вскоре послали учиться. Иващенко закончил Новочеркасский институт, стал инженером, а через несколько лет уже работал преподавателем в одном из московских вузов.

Престиж профессии еще больше возрос, когда американские «Фордзоны» и «Кейсы» пошли в утиль, а на смену им пришли наши отечественные машины. Успехи индустриализации позволили уже в 1926 году приступить к производству своих тракторов. В 1928 году в Староминской был создан первый тракторный отряд, который возглавил Яков Чепурной. А вскоре появились и первые машинно-тракторные станции.

Это было новое слово в деле социалистического переустройства деревни: в МТС была удачно найдена оптимальная форма организации коллективного сельского хозяйства, действующего на высокой технической основе. Первой в районе в 1929 году была создана Албашская МТС. Дело в том, что Албаши (станица Новоминская)входили тогда в Староминский район. В него входила также станица Новодеревянковская с МТС, организованной в 1932 году.

Староминская МТС была образована 30 октября 1930 года. В 1931 году была создана Канеловская, в 1934 году — Новоясенская, а в 1935 году в районе появилась еще одна, Штейнгардтовская, МТС. Штейнгардтовский район тогда еще не был самостоятельным территориально-административным образованием, а когда его выделили, просуществовал в своих границах до 1953 года, после чего его территория была разделена между Староминским и Кущевским районами.

Албашская МТС на момент своего образования имела 48 тракторов общей мощностью 600 л.с., обслуживала один сельский Совет, обрабатывала 36,3 тысячи га земли. Староминская МТС имела 34 трактора (548 л.с.), обслуживала также один сельский Совет, обрабатывала 49 тысяч га земли. Канеловская силами 24 тракторов (300 л.с.)обслуживая два сельских Совета (31 тысяча га земли). Также два сельских Совета (35,2 тысячи гектаров)обслуживала Новодеревянковская МТС. Новоясенская на момент создания имела всего 20 тракторов СТЗ и 20 плугов, но уже через год в ней насчитывалось 80 тракторов.

Рост численности тракторного парка Староминской МТС с 1930 по 1958 год виден на нижеприведенной диаграмме:

                                                      105

                                         79

                61         61

  34

1930      1944      1948      1951      1958

Начиналась Староминская МТС, как мы уже сказали, с 34 тракторов (548 л.с.) и имела в первый год своего существования, помимо тракторов, 67 молотилок вместе с локомобилями. Обслуживала она колхоз «Ленинский шлях». Первый сев МТС провела неорганизованно, но уже через несколько лет стала добиваться рекордных по тому времени результатов. Так, урожайность зерновых в колхозе «Красный пахарь» (колхоз-гигант «Ленинский шлях», объединявший все хозяйства района, в 1932 году был разукрупнен)доходила перед войной до 50 центнеров с гектара.

Бригадир тракторной бригады колхоза «Красный партизан» Кононенко, трактористка Раиса Данильченко, а также председатель колхоза «Красный путь» Козубенко были удостоены в 1935 году чести представлять район на Всесоюзном совещании в Москве, а коллектив Староминской МТС в целом дважды, в 1939 и 1940 годах, становился дипломантом Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, получив вторую премию в сумме 10 тысяч рублей. Многие механизаторы Староминской МТС были награждены золотыми и серебряными медалями Выставки.

 

Глава 17. На высокой технической базе

Именно в эти годы в стране родилось патриотическое движение "100 тысяч девушек — на трактор!" Зачинателями этого движения на Кубани стали трактористка Старобешевской МТС Паша Ангелина и трактористка Канеловской МТС Паша Ковардак. Слава их гремела на всю страну. Между тем, биографии этих знатных стахановок были типичны для людей их поколения. Расскажем подробней о своей землячке.

Паша Ковардак родилась в 1913 году. В 29-м, в шестнадцать лет, она пошла работать. Двадцать девятый был переломным в истории нашей деревни. В этом году колхозы смогли дать стране 130 миллионов пудов товарного хлеба, и лицом к ним повернулся не только бедняк, но и середняк.

Как только в Канеловской была организована своя МТС, тут же был объявлен набор на курсы трактористов. Паша в числе первых подала заявление, а когда окончила курсы, стала работать в бригаде механизаторов. Вначале работала прицепщицей: техники на всех не хватало. На всю МТС было всего 19 тракторов марки «ФП» — «Фордзон-Путиловец» и один «Интер».

Три трактора — вот и все, что могла предоставить МТС артели, где работала Ковардак. Однако положение быстро менялось к лучшему, и вот уже Паше доверили СТЗ — трактор первенца первой пятилетки, Сталинградского тракторного. В 1935 году она выработала на своем СТЗ за сезон 2865 гектаров. Это был рекордный показатель, и Ковардак наградили орденом Трудового Красного Знамени. Рабочие завода «Ростсельмаш» подарили ей персональный вагончик — прообраз современных полевых станов.

В том же году Пашу пригласили вместе с другими ее земляками в Москву, где она приняла участие в работе первого Всесоюзного совещания стахановцев. В 36-ом она стала делегатом Чрезвычайного съезда Советов, утвердившего текст новой Конституции СССР, а 12 декабря 1937 года земляки-канеловцы выдвинули ее кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР первого созыва. В это время она уже училась в сельскохозяйственной академии имени Тимирязева. После окончания академии вернулась на родную Кубань.

Что до ее призыва к девушкам — овладеть неженской профессией тракториста, то он получил небывалый отклик: только на одной Кубани за 1939-1940 годы было подготовлено 3.400 девушек-трактористок. Сегодня по поводу этого почина можно услышать разного рода сетования: мол, разве можно было сажать девчат на трактор, разве призвание женщины — работа с техникой, а не материнство? Оставим эти сетования без внимания. Они не правомерны уже потому, что делаются с позиций сегодняшнего времени, не учитывая особенностей духоподъемных тридцатых годов.

Этот почин оказался как нельзя к стати, потому что, когда грянула война, ушедших на фронт мужей и братьев заменили в тылу женщины. К примеру, осенью 1943 года в промышленности, колхозах и совхозах края работало 66.770 женщин — более 77 процентов ко всему составу рабочих. Колхозы и совхозы края вывезли в этот год на элеваторы в счет хлебозаготовок 27 миллионов пудов зерна, дали свыше 10 миллионов пудов в фонд Красной Армии. А ведь это был cовсем не легкий год — год освобождения Кубани от немецко-фашистских захватчиков.

В 1944 году хозяйства Кубани дали Родине зерна почти в три раза больше, чем в 1943-м. В 1945 году — на 2,4 миллиона пудов больше, чем в 44-м. Кто может исчислить вклад в этот общий каравай последовательниц почина Ангелиной и Ковардак? Да и можно ли вообще «исчислить» душу, всю без остатка отдаваемую работе?

По-ударному трудились звеньевая Староминского зерносовхоза Марфа Васильевна Никитина, занявшая первое место во Всесоюзном социалистическом соревновании фронтовых коллективов, звеньевая колхоза имени Чапаева Раиса Игнатьевна Ланко, звено которой уже в послевоенном, 1949 году получило по 35,7 центнера озимой пшеницы с каждого гектаров закрепленных за ним площадей, за что Ланко, одна из первых в районе, была удостоена высокого звания Героя Социалистического Труда. И пусть сегодня их показатели намного превзойдены — разве это уменьшает значимость их трудового подвига?

Урожайность напрямую зависела от людей, а еще — от техники, которой управляли люди. Пик славы Паши Ковардак пришелся на время, когда ярко светила звезда другого нашего земляка — комбайнера Штейнгардтовской МТС Константина Борина. От комбайнера до кандидата наук, доцента той самой академии, где училась Паша Ковардак, — таким был путь зачинателя стахановского движения на Кубани, автора первых всесоюзных и мировых рекордов на хлебоуборке.

После войны техническая вооруженность МТС значительно возросла, что можно видеть на примере Староминского района. Так, в Староминской МТС количество тракторов в 15-сильном исчислении увеличилось к 1950 году по сравнению с первым послевоенным годом на 30 процентов, комбайнов — на 50, тракторных плугов — на 110, тракторных сеялок — на 90 процентов. Если в 1946 году по зяби засевалось только 50 процентов площадей, то в 1948-ом — уже 74, а в 1950 году — все 100 процентов. В этом году механизаторы МТС подняли глубокой пахоты почти на 40 процентов больше, чем в 1946 году, а урожайность зерновых по сравнению с первым послевоенным годом выросла на 60 процентов.

За первую послевоенную пятилетку Староминская МТС получила 310 тысяч рублей чистой прибыли, в том числе 127.500 рублей только за 1950 год. Хорошими организаторами показывали себя бригадиры тракторных бригад В.Ф.Данильченко, Д.Д.Герасименко, В.И.Жерновой, В.А.Бардак, механизаторы М.Д.Таран, Т.Г.Свистун, Н.А.Слынько, С.И.Дейнега, комбайнеры Н.Н.Яценко, Н.А.Федорченко и многие другие. В 1952 году лучшие специалисты Староминской МТС были награждены высокими правительственными наградами. Кавалерами ордена Ленина стали Василий Трофимович Кононенко, Григорий Ефимович Сомко, Ефим Никодимович Ясенко. Ордена Трудового Красного Знамени получили Савва Прокофьевич Сушко, Степан Игнатович Зацаринный, Гавриил Максимович Комарь, Николай Яковлевич Онищенко, Алексей Иванович Цесарский, Николай Изотович Яценко.

Было бы несправедливо не показать достижения и других наших МТС. В 1952 году 15 колхозов района обслуживали 5 МТС: Староминская, Новоясенская, Канеловская, Штейнгартовская и Красносельская (обслуживала хозяйства Б.Козинского сельского Совета). В том году Староминский район получил сразу трех героев: Лаврентия Ивановича Гагая и Трифона Денисовича Мороза, комбайнеров Новоясенской МТС, намолотивших за сезон 1951 года по 7235 центнеров зерна, и Даниила Никитовича Иващенко, механизатора Канеловской МТС, намолотившего на жатве 51-го года 8110 центнеров. О них следовало бы сказать особо.


Глава 18. На индустриальной основе

В 1952 году в станице Староминской открылось профессионально-техническое училище для подготовки кадров механизаторов широкого профиля, и обязанности МТС по подготовке трактористов и комбайнеров для работы в хозяйствах района были свернуты. К этому времени многие колхозы начали обзаводиться собственной техникой, собственными механизаторскими кадрами, и роль МТС в корне переменилась. Теперь они все больше занимались вопросами механизации трудоемких процессов в животноводстве, ремонтом наиболее сложных видов сельскохозяйственной техники. В повестку дня встал вопрос реорганизации машинно-тракторных станций.

В фондах районного музея имеется несколько коллективных фотографий последних лет существования Староминской МТС. Делались они в честь юбилейных дат в жизни коллектива. Одна — руководящего состава МТС — к 20-летию предприятия. Другая —административно-управленческого персонала — к 25-летию. На третьей читаем: «Старейшины МТС. 1930-1955».

Директором МТС в эти годы был М.В.Курило. В числе кадровых работников мы видим механиков П.Довбню, Н.Романенко, А.Калашникова, бригадиров тракторных бригад Н.Малого, Н.Мельника, П.Гордиенко, трактористов А. и Г.Лубенец, С.Комарь, комбайнера В.Бережного. На снимках — техника тех лет, производственные помещения машинно-тракторных мастерских.

26 февраля 1958 года состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором было принято постановление «О дальнейшем развитии колхозного строя и реорганизации МТС». В нем отмечалась историческая роль МТС в создании и упрочении колхозного строя, в техническом оснащении сельского хозяйства, в укреплении союза рабочего класса и крестьянства. МТС явились наиболее целесообразной формой государственной помощи колхозам в укреплении их общественного хозяйства, организаторской и политической силой, объединившей крестьян в колхозы, доказавшей преимущества крупного машинного сельского хозяйства.

МТС были важным источником получения хлеба и других продуктов питания и сырья, но когда колхозы окрепли, существовавшая форма их производственно-технического обслуживания перестала соответствовать потребностям развития производительных сил в сельском хозяйстве, начала тормозить дальнейший подъем передовых хозяйств. Было принято решение реорганизовать МТС в ремонтно-технические станции (РТС), а технику продать колхозам. Так, Староминская МТС должна была продать 200 тракторов в 15-сильном исчислении, а все МТС района — 450 тракторов. Продажа техники рассчитывалась на два года.

Подсчеты показывали, что стоимость намеченной к продаже техники составляла в целом по району более 25 миллионов рублей. Отчисления колхозов на капвложения составили в 1958 году 32 миллиона рублей, из которых на покупку техники могло быть выделено только 10,5 миллиона рублей. Было решено создать в районе две РТС: на базе Новоясенской и Штейнгардтовской машинно-тракторных станций, а Староминскую МТС на время сохранить на положении филиала РТС. Вот почему идет известная путаница с днем рождения «Сельхозтехники». Объективности ради, Староминскую РТС следовало бы считать правопреемницей Староминской МТС, а сегодняшнее объединение «Староминская сельхозтехника» — правопреемницей РТС.

Становление новых организационных структур в сельском хозяйстве еще не закончилось, а в 1963 году последовала еще одна реконструкция, в результате которой РТС были преобразованы в объединения «Сельхозтехника». Чехарда с преобразованиями не могла не отразиться на работе предприятий, призванных осуществлять технический прогресс в сельском хозяйстве, его перевооружение на базе новой техники. Именно РТС создали в колхозах хорошую ремонтную базу, и это же обернулось тем, что под предлогом обременительности услуг РТС хозяйства стали отказываться от централизованного ремонта, все больше обходясь собственными силами. При этом машины ремонтировались кустарным способом, часто просто под открытым небом.

Работой РТС, а потом и «Сельхозтехники», начал править пресловутый «вал». Именно «вал» начал подстегивать «Сельхозтехнику» в погоне за рублем. Началось это не враз, и были тому объективные причины. 70 тысяч наименований деталей было официально зафиксировано на складах «Сельхозтехники» в 80-е годы. Шло это отнюдь не от богатства, а от беды: слишком много разных машин появилось в сельском хозяйстве, а большое разнообразие техники — это не всегда хорошо, не всегда показатель высокой технической вооруженности.

Иные машинные дворы в хозяйствах района выглядели как свалки железа. Вывод напрашивался сам собой: наряду со специальными сельхозмашинами хозяйствам были нужны универсальные, которые бы легко поддавались переналадке, чтобы их можно было использовать на разных работах. Давно встал вопрос об унификации узлов, но решался он очень медленно. Кое-что поутратила в своих традициях и сама «Сельхозтехника». Не зря говорится: новое — это хорошо забытое старое.

Вспомним те же МТС: каким авторитетом пользовались тогда в колхозах ее механизаторы! Вспомним опыт агрегатного способа ремонта, когда ремонтники не тратили время на поиск вышедшей из строя детали, а меняли сразу весь блок, и обменный фонд гарантировал не только быстроту, но и качество ремонта. Перспективой вывода «Сельхозтехники» на новую высоту виделась специализация. Так бы оно, наверное, и было, да началась кардинальная ломка общественных отношений и в результате так называемых экономических реформ многие подобные предприятия приказали долго жить. К чести коллектива ЗАО «Староминская сельхозтехника», предприятие не только осталось на плаву, но и получило новое свое развитие.

Возглавляет предприятие деятельный руководитель и отличный организатор, заслуженный работник сельского хозяйства России Владимир Васильевич Середенко. Под его руководством предприятие упрочило партнерские связи с сельскохозяйственными производителями района, превратилось в одну из лучших сервисных организаций края. Оно производит монтаж, ремонт и техническое обслуживание животноводческого оборудования, ремонт и техническое обслуживание энергонасыщенных тракторов К-700 и Т-150, ремонт кормодобывающей техники, доильных аппаратов и холодильного оборудования, двигателей, коробок перемены передач, разъемов и мостов, перемотку электродвигателей.

Будучи региональным представителем многих российских заводов — основных производителей сельхозтехники и запасных частей к ней, оно значительно расширило основные виды своей деятельности. Помимо работ по производственно-техническому обслуживанию предприятий агропромышленного комплекса, оно наладило изготовление товаров народного потребления, оказывает разного рода услуги населению, занимается бизнесом, коммерческой, торгово-закупочной и даже внешнеэкономической деятельностью, являясь официальным дилером австрийской фирмы «Фест-Альпине Интертрейдинг АГ» в части поставок и обслуживания импортной техники сельскохозяйственного назначения.

Успехов тебе, не стареющий душой коллектив!


Глава 19. Вся жизнь — за штурвалом комбайна (1)

Он пришел в музей бодрый и жизнерадостный, несмотря на то, что ему уже за восемьдесят:

— Принес вам фотографию первого послевоенного года. Это молотьба хлеба на стационаре в колхозе «Авангард». В тот год я капитально восстановил свой «Коммунар», скосил и обмолотил на нем все зерновые в колхозе «Комсомолец», а затем переехал в «Авангард». Там и застал меня фотограф.

На стационарном обмолоте хлеба комбайн используется исключительно как молотилка. У движка — он, Петренко Гавриил Иванович. Вокруг комбайна — многочисленные колхозники. Кто есть кто, он уже и не помнит. «Это, если не ошибаюсь, председатель колхоза Мария Григорьевна Трибунская». Снимок мелкий, нечеткий, выцветший. Да и пыль стоит столбом над комбайном. Как тут узнать, кто попал в объектив фотоаппарата?

Тяга к технике у него проявилась сызмальства. До войны он работал на тракторах ЧТЗ, СТЗ, потом потянуло к штурвалу комбайна. В 1938 году его послали на курсы комбайнеров в станицу Ленинградскую. На курсы его вначале не приняли: не было еще восемнадцати. И тогда бригадир Новоясенской МТС, в бригаде которого он трудился, бухнул на стол заведующего курсами кипу листов учета выработки молодого механизатора: «Да нет у меня ему равных».

На тех курсах Гавриил познакомился с передовым комбайнером Штейнгардтовской МТС Константином Бориным, слава которого гремела далеко за пределами родной Шкуринской. И еще с одним механизатором из Шкуринской — Трофимом Кабаном. Вся страна следила за трудовым соперничеством этих прославленных комбайнеров.

Впервые Борин вызвал на соревнование своего соперника в сезон уборочной 36-го года. Скосил за день хлеб на площади в 40 гектаров. Это был рекорд по краю. Через три дня скосил уже 52 гектара, но Трофим его обогнал, убрав за этот день 61 гектар. Каждый день приносил все новые рекорды, и когда выработка поднялась до 93 гектаров — пал мировой рекорд.

Вот с какими героями свела судьба восемнадцатилетнего Петренко! Несмотря на молодость, он явно понравился своим опытным наставникам. Уезжая с курсов, они сфотографировались на память — Константин Борин, Трофим Кабан, Гавриил Петренко. А еще вместе с ними молодой комбайнер Староминской МТС Никита Федорченко. Трофим Кабан — со звездой Героя на лацкане пиджака.

Пик славы Петренко пришелся уже на послевоенные годы. В 1948 году он скосил на ниве колхоза имени Шевченко 870 гектаров и получил первую свою трудовую награду — медаль «За трудовую доблесть». В 1951 году намолотил комбайном С-4 10.800 центнеров хлеба, убрал 250 гектаров трудоемкой культуры — люцерны. Сколько убрал подсолнечника, сегодня уже не помнит, но помнит, что получил по итогам уборочной страды 16 центнеров семечек и 43 центнера пшеницы.

Объективно тянул на Героя Социалистического Труда, но Героя ему не дали. Произошел непреднамеренный конфликт с руководством МТС: директору показалась большой его натуроплата зерном, и он предложил ему поделиться «с коллективом». Петренко с гневом возразил, что хлеб свой он заработал своим горбом, что в отличие от директора при белой рубашке и галстуке он еще с войны донашивает гимнастерку и галифе, не справив себе порядочного костюма. Дошло до того, что взял директора за грудки.

Героя Труда ему не дали, но представили к ордену Ленина. Высокая награда, ничего не скажешь, да только обидно было читать в Указе Президиума Верховного Совета СССР, что намолотил он за сезон 51-го года только 5.100 центнеров зерновых (более чем в два раза меньше фактического намолота). Несправедливость в нашей стране испокон веку была и остается самой что ни на есть обычной нормой общественных отношений.

...На другой день он снова пришел в музей. На этот раз принес вырезку из районной газеты «За коммунизм». На снимке — уже известные мне лица: Борин, Федорченко, Петренко, Кабан. Трофим Кабан — со звездой Героя на лацкане пиджака. И заголовок — «Друзья встречаются вновь...» Утверждает, что снимок был сделан в 51-м году во время очередной встречи комбайнеров в станице Ленинградской. Тогда же и был опубликован в газете.

Из очерка о Константине Александровиче Борине «От комбайнера до ученого» в газете «Советская Кубань» за 26 октября 1967 года я знал, что прославленный кубанский комбайнер Герой Социалистического Труда Трофим Кабан пал смертью храбрых на Великой Отечественной войне. Что-то здесь было не так, и я решил засесть за подшивку районной газеты.

В районном архиве подшивки за 1951 год как на грех не оказалось. Может быть, поможет подшивка за 52-й год? В номере за 9 мая, кстати, совсем не праздничном, увидел снимок передового комбайнера Новоясенской МТС Гавриила Петренко, точь-в-точь совпадающий с изображением на групповом снимке. Та же светлая рубашка в темную полоску, то же юное лицо. Может, и вправду друзья встречались в 51-м году и Трофим Кабан вернулся с войны живой?

В номере за 18 июня обратил внимание на Обращение коллектива Новодеревянковской МТС Новоминского района ко всем механизаторам Кубани «Проведем уборку быстро и без потерь, досрочно выполним план хлебозаготовок!» Читаю и глазам своим не верю: «По примеру комбайнеров Константина Борина и Трофима Кабана, организуя работу по часовому графику, обязуемся использовать комбайны не менее 16-20 часов в сутки». При всем уважении к памяти земляка не могли же авторы обращения ссылаться на опыт пятнадцатилетней давности!

В передовой статье «Поддержим почин новодеревянковцев!» в номере за 20 июня читаю о комбайнере Староминской МТС Никите Федорченко, «ежегодно добивающемся высоких показателей на уборке хлебов», и здесь же — Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями комбайнеров и работников комбайновых агрегатов по показателям за 1951 год с уже знакомой фамилией — Петренко Гавриил Иванович. В номере за 13 августа — снимок передовика жатвы Г.И.Петренко, убирающего хлеба в четвертой полеводческой бригаде колхоза «Ленинский путь». Несмотря на трудности уборки — затяжные проливные дожди — он скосил самоходным комбайном более 300 гектаров, намолотил около 5 тысяч центнеров зерна. На снимке — при всех своих наградах.

Тот же портретный снимок в номере за 12 декабря. Из подписи к снимку узнаю, что за участие в конструировании лесопосадочной машины и зерноочистительного агрегата комбайнер Новоясенской МТС Г.И.Петренко награжден грамотой районного выставочного комитета. Кроме того, рационализатор принимал активное участие в разработке машины для чеканки хлопка (в то время на Кубани, и в частности, в нашем районе, широко культивировалась эта отнюдь не характерная для наших мест техническая культура). Талант он и есть талант, явление это многогранное. Про таких в народе говорят: мастер — золотые руки.


Глава 19. Вся жизнь — за штурвалом комбайна (2)

Вот и закончилось мое путешествие по страницам газеты «За коммунизм» за 1952 год. Номер со снимком наших героев я так и не нашел. Решил приняться за подшивку 53-го года. Увы, и эта работа ничего не дала, если не считать того, что в номере за 16 декабря я увидел все то же портретное фото Петренко. Разнообразием снимков газеты тогда не радовали.

В текстовке к снимку Петренко был представлен как бывший комбайнер Новоясенской МТС, перешедший работать инструктором в училище механизации. Так вот почему я не нашел о нем за целый год ни единой строчки. На небосклоне славы светили совсем другие звезды. На слуху у всех были иные имена.

Чаще других упоминался тогда Лаврентий Гагай. В номере газеты за 30 января рассказывалось, что по примеру знатных комбайнеров Борина и Гонтаря (о былом сопернике Борина — Кабане — как видим, не упоминалось)Гагай начиная с 1951 года работает на сцепе двух комбайнов С-6 и вместе со своим напарником Трифоном Морозом добивается небывало высоких результатов. Так, они убрали за сезон 1951 года 1.120 гектаров зерновых и масличных культур, намолотили свыше 18 тысяч центнеров зерна, удостоившись званий Героев Социалистического Труда. В 1952 году, несмотря на сложные погодные условия, комбайнеры убрали сцепом 938 гектаров, намолотили свыше 15 тысяч центнеров хлеба.

Поле притягивает хлебороба сильнее любого магнита, но кому-то ведь надо думать и о будущей смене. В Староминской уже несколько лет действовало училище механизации, в котором обучались представители 44 МТС из двенадцати районов Кубани. 15 человек со средним образованием, около двухсот — с 8 и 7 классами, более 500 — не имеющие за плечами даже семилетки. Весной 1954 года училище должно было выпустить более 500 механизаторов высокой квалификации. Шел подъем целинных и залежных земель, и в стране не хватало механизаторских кадров.

Ключевой фигурой в процессе обучения являлся в те годы инструктор. В инструкторы шли, как правило, самые опытные, наиболее подготовленные комбайнеры. С богатым багажом практической работы, какой был, к примеру, у Гавриила Ивановича Петренко. Однако где же он, искомый снимок, на котором Гавриил Иванович, сам еще ученик, изображен со своими более опытными друзьями?

В подшивках газеты за 52-й и 53-й годы я его не нашел, а значит, Петренко не ошибается и снимок действительно надо отнести к 1951 году. Отрицательный результат — это тоже результат, но для успокоения совести я решил перелистать газеты и за 1950 год. Районка в 1950 году имела совсем другое название — «Ударник колхоза», у нее были другой редактор и совсем другое «лицо». По бедности того времени в ней было очень мало снимков.

Одну за другой перелистываю слепые страницы, ищу нужные мне фамилии. В середине мая редакция решила провести накануне уборки совещание передовых комбайнеров района, что-то в виде нынешнего «круглого стола». Читаю материалы совещания в номере за 22 мая: посвящено оно было применению почасового графика работы комбайновых агрегатов, и в числе других ораторов на нем выступил комбайнер Новоясенской МТС Гавриил Петренко.

Выступил он остро, критиковал по существу. Говорил о недостатках в подготовке к уборочной страде в отдельных хозяйствах района. Сославшись на опыт Героя Социалистического Труда Константина Борина, успешно внедрявшего почасовой график, заверил присутствующих, что принимает вызов Борина — убирать по 20 и более гектаров в день. Оставалось найти газету с почином Борина, на который ссылался Петренко.

О почине, увы, я не нашел ни слова, зато какая удача — в номере за 27 июня увидел искомый снимок! Снимку была предпослана большая корреспонденция, но я с нетерпением пробежал по ней глазами, остановившись лишь на ее концовке: «На снимке (слева направо)— Г.И.Петренко, А.И.Цесарский, Н.А.Федорченко и Т.Т.Кабан». Час от часу не легче — а где же Константин Александрович Борин?

Подвела-таки память Гавриила Ивановича Петренко: Борина на снимке не было и никак не могло быть, так как в то время, когда делался снимок, Борин учился в Тимирязевской сельскохозяйственной академии. А вот Трофим Трофимович Кабан со звездой Героя на лацкане пиджака — вот он на снимке, живой и невредимый. Жить ему долгие леты!

Об истории этого, теперь уже исторического, снимка я расскажу, как она была изложена в районной газете. На одном из краевых предуборочных совещаний, которое в тот раз проводилось в нашей станице, встретились комбайнеры трех МТС — Новоясенской, Штейнгардтовской и Староминской. Комбайнер Новоясенской МТС Гавриил Петренко долго приглядывался к гостю из Штейнгардтовской МТС — невысокому широкоплечему человеку с золотой звездой Героя. Очень знакомое лицо!

— Здравствуйте, Трофим Трофимович! Вы меня не узнаете?

— Как же, как же, вместе учились. Петренко?

— Он самый.

Обнялись, разговорились, припомнили первые годы своей работы и учебы. В 1938 году они действительно встречались на курсах комбайнеров в станице Ленинградской. Только не был Кабан в ту пору еще наставником, учился — как и Гавриил Петренко. Нет, он никогда не чувствовал себя именитее других, к примеру, того же Борина. В 36-м году действительно соревновался с ним на равных. Однако мировой рекорд установил не он, а Борин. А вот Героями они стали разом — оба в 1949 году.

Оказавшийся рядом с ними Никита Федорченко спросил у Трофима Трофимовича, давно ли тот виделся с Бориным. «Я ведь тоже разом с ним, еще в 38-м году, учился управлять комбайном». Надо сказать, хорошо учился и многому научился. Как и его давний друг — комбайнер Алексей Цесарский. За достижение высоких показателей на уборке и обмолоте зерновых и масличных культур Никита Алексеевич Федорченко и Алексей Петрович Цесарский были награждены в 1949 году медалями «За трудовую доблесть». Годом позже Гавриила Ивановича Петренко.

Присуждение правительственных наград в ту пору строго регламентировалось. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 27 апреля 1950 года звание Героя Социалистического Труда присваивалось при намолоте на комбайне «Коммунар» или самоходном комбайне С-4 за 25 рабочих дней 6.000 центнеров кондиционного зерна. Орден Ленина присуждался при показателе в 4.500 центнеров, медаль «За трудовую доблесть» давалась за 2.500 центнеров.

Итак, бывшие ученики встретились уже известными мастерами комбайновой уборки. Встретились не учениками, а наставниками. А через три года, как мы уже знаем, один из друзей, Гавриил Петренко, и вообще перейдет в учителя, и сделает это вполне осознанно. Значит, жить преемству трудовых традиций, значит, быть в районе новым мастерам, ибо главное на нашей земле — это труд хлебороба.

Корреспондент «Советской Кубани» допустил досадную оплошность, похоронив Трофима Кабана на Великой Отечественной войне. Природа этой ошибки была банально проста. Когда готовился очерк о К.А.Борине, Трофима Трофимовича уже не было в живых: он трагически погиб, разбившись на мотоцикле. В блокноте журналиста оказалась скупая запись: погиб. А дальше сработал стереотип: раз погиб, то, конечно же, на войне, а раз на войне, то, конечно же, смертью героя.

Однако герои рождаются не только на войне, но и в мирной жизни. И вообще герой — это совсем не обязательно героическая личность, не обязательно со звездой на лацкане пиджака. Пример тому — наш земляк Гавриил Иванович Петренко.

 

Глава 21. Именя, которые хочется помнить

Принимая в 1994 году районный музей, я не обнаружил среди его экспонатов книжки краснодарского писателя Ю.Макаренко «От имени сына» (Краснодарское книжное издательство, 1983 год), хотя она и числилась среди музейных поступлений десятилетней давности. Велика ли печаль — утеря какой-то книжки, и все же я вознамерился ее найти. Достал ее не вдруг, а когда достал, проглотил в один присест.

Публицистическое повествование (жанр книги определил сам ее автор, Юрий Григорьевич Макаренко)было посвящено матери Героя Социалистического Труда Александра Алексеевича Кривича, Елене Матвеевне Кривич, и во многом с ее слов в книге рассказывалось о ее сыне, других тружениках района, с которыми автор сдружился в страдные дни уборочных кампаний конца семидесятых — начала восьмидесятых годов.

Художественная публицистика не дает полной картины изображаемой действительности, и все же, если оставить в стороне лирические отступления автора, можно многое почерпнуть из реки по имени «факт». Не секрет, что про передовиков хлеборобского дела всегда ходила дурная молва: мол, правления колхозов им особые условия создают. Вот что говорил про Кривича тогдашний председатель колхоза имени 22-го партсъезда И.Р.Олешко: «Чтобы иметь успех, надо иметь не только комбайн Кривича, не только умение Кривича, но и — сознание Кривича».

До первомая была еще целая декада (а сколько времени до жатвы —ого-го), а у Кривича его «Колос» уже давным-давно отремонтирован. И ведь машина — далеко не из новых: он этим комбайном наработал за три сезона столько, сколько иному комбайнеру и за десять сезонов не наработать. Страдные дни никому не дают поблажек, строго экзаменуя каждого, кто загнал свой комбайн в загонку.

Давно распростился Кривич со своим комбайном, но посмотрите на его ладони с въевшимся в поры маслом — как будто только сейчас от комбайна. Заглянул как-то в музей: смуглый как цыган, заметно седеющий, но, по счастью, как и прежде по-молодецки бодрый. Спросил его про здоровье. «Бог милует, — ответил он с улыбкой. — И ноги трактором переезжало, и руки граблиной половонабивателя ломало, однако на здоровье не жалуюсь».

Про граблину половонабивателя я прочитал у Макаренко: было такое дело. Александр Алексеевич был на обкосах вместе с Александром Николаевичем Гагаем, когда в комбайне Гагая случилась какая-то поломка. Полез Кривич в нутро комбайна, ну, его и зацепило. Чуть было от страды его не отлучили. А про трактор я услышал от него впервые: кто же любит про такое распространяться?

...Наступает очередная жатва, и каждая новая жатва приносит новый успех. Культармейцы районного дома культуры вручают ему красные вымпелы, сквозь трафаретку рисуют на горячем боку его «Колоса» звезды. Далеко окрест виден смонтированный им над комбайном маячок. Включается, зовет к себе голубовато-синяя мигалка, и тут же срывается с места дремлющий до поры до времени в лесополосе грузовик. Так экономится время: ни минуты простоя!

А домой идет благодарственное письмо-грамота: «Поздравляем, дорогая Елена Матвеевна, с высокими показателями в социалистическом соревновании на жатве, достигнутыми Вашим сыном, Кривичем Александром Алексеевичем. Мы уверены, что Вы со свойственным Вам трудолюбием будете и впредь работать над созданием в семье обстановки, располагающей к высоким производственным показателям, и Ваш сын еще не раз выйдет победителем в соревновании среди тружеников колхоза».

К сожалению, мамы наши не вечны. Давно ушла из жизни Елена Матвеевна Кривич, выпестовавшая без мужа (он погиб на фронте)четверых детей, в том числе сына-героя. От матери он унаследовал упорство в достижении поставленной цели, уверенность в себе и своих силах. «Раз я так говорю, значит, имею на то право» — это любимое выражение Кривича. Это — как формула самоутверждения, как знаменатель, определяющий количество и качество содеянного.

Слава к нему пришла задолго до того, как он был удостоен Звезды Героя (1982 год), но та страда, которая последовала за присвоением ему высокого звания, предъявляла особый счет, и был у Кривича в ту страду самый большой по району намолот: пятнадцать тысяч центнеров. Еще не так давно Героя давали за вдвое меньшие показатели.

В 1952 году Староминская получила сразу трех героев: Лаврентия Ивановича Гагая, Трофима Денисовича Мороза, комбайнеров Новоясенской МТС, намолотивших по 7235 центнеров, и Даниила Никитовича Иващенко, комбайнера Канеловской МТС, намолотившего 8110 центнеров. Как высоко поднялась с тех пор производительность! В колхозе имени 22-го партсъезда в сезон 1983 года работало 49 комбайнов. Если бы производительность, которой добился Кривич, была у всех комбайнеров, колхоз обошелся бы семнадцатью агрегатами. Сорок девять и семнадцать — такая вот получалась арифметика.

Почти семьдесят тысяч центнеров зерна намолотил Кривич своим «Колосом» на ту пору. Давно уже можно было его списать, возвести как памятник трудовой славы на пьедестал почета. Почему бы и нет? Ведь открыли же незадолго до этого музей трудовой славы в колхозе «Красное знамя» — «Полевой вагончик Паши Ковардак» —то-то было гордости в районе. А тут не вагончик — настоящий «живой» комбайн!

Впрочем, сам Александр Алексеевич списывать свой комбайн не торопился. Привык он к нему, сдружился с ним как с человеком. Хоть и старый уже агрегат, а работает как часы. Благодаря заботам комбайнера, сердце у него стучит как молодое...

К Кривичу я еще вернусь, а сейчас самый раз рассказать о Данииле Никитовиче Иващенко — нашем староминском Маресьеве. В Караганде, где я семнадцать лет проработал в областной газете, из них восемь лет редактором, я не раз писал о человеке схожей судьбы, тоже хлеборобе и тоже Герое Социалистического Труда, Иване Ивановиче Иванове, комбайнере совхоза «Новый путь» Осакаровского района, героическом защитнике Ленинграда, лишившимся во время одного из боев ноги и ставшим, тем не менее, механизатором. Об Иващенко я тогда ничего не знал и услышал о нем уже после переезда в Староминскую.

...В знойном августе 42-го года бои подступили к самой Ее. В окопчик к нашим артиллеристам, как снег на голову, свалился молодой паренек: «Братцы, помогите! Ни за что пропадут трактора! На чем же мы пахать будем?» — «Какие еще трактора? Какую это землю ты пахать собираешься?» — «Наши трактора, и земля известно какая: советская. Наши ушли за Маныч, а трактора остались. Не оставлять же их немцам?» Так Даня Иващенко стал таскать на тракторном прицепе 45-миллиметровую пушку.

Был он не просто трактористом, но и подносчиком снарядов, да только недолго пришлось ему дружить с артиллеристами. Во время одного из боев его сильно ранило. Почти год пролежал он в госпитале, но ногу врачи спасти не смогли. Директор МТС, к которому он заявился с заявлением на работу, направил его в учетчики. Однако ни в учетчики, ни в ездовые Даня не пошел: стал трактористом. Собственно говоря, он был им еще до войны, и на самой войне, но тут — такой случай...

За первую свою военную страду Иващенко получил медаль «За трудовую доблесть». До Звезды Героя было еще далеко — целых восемь лет. И еще тридцать лет пройдет, когда засияет звезда Александра Кривича. В разное время, на разных комбайнах трудились наши земляки, а как много схожего в их биографиях!

В апреле 53-го Иващенко побывал на краевом совещании рационализаторов в Краснодаре, где познакомился с главным конструктором «Ростсельмаша» А.В.Красниченко, который пригласил его на испытание новых машин в Ростов. Участвовал в полевых испытаниях комбайна РСМ-8, выявив немало существенных недостатков в конструкции горячей еще машины.

Потом он работал контролером отдела сбыта — заводской контрольно-испытательной станции, через которую проходили ростсельмашевские молотилки. С конвейера пошли первые самоходки — еще не «Нивы», еще не «Колосы», а все же замечательные машины, и выпускали их замечательные люди. Это они, рабочие с «Ростсельмаша», подарили когда-то Ковардак сработанный своими руками крепенький дом на колесах — уютный, с беленькими занавесочками на окнах полевой вагончик. Они никогда не теряли из виду хлеборобов из Староминской, и когда пришел черед Кривича, попросили его консультировать их обо всех конструкционных недоработках новых комбайнов.

В 1983 году Александр Алексеевич Кривич, до винтика перебрав свой «Колос», передал его братьям Пановым, Виктору и Сергею, которые вышли победителями на жатве следующего года среди комсомольско-молодежных экипажей района, убрав 167 гектаров и намолотив 6681 центнер зерна. Итак, школа Кривича продолжалась. Собственно говоря, вся его жизнь — это большая Школа, ибо даже самым крохотным крупицам его опыта нет цены.

Эдуард Широкобородов.
Директор районного народного музея.
Староминская, Кубань, 2002 год.